Тенеловы. Сердце ночи
Шрифт:
Лежащий у порога Бакс поднялся при нашем приближении. Коля попятился, испугавшись собаки. Как Ксюха верно заметила, Бакс признавал только своих. Всех прочих (даже друзей семьи) он недолюбливал и всячески это демонстрировал.
– Тише, Баксик, – попросила я. – Не выдавай меня, пожалуйста.
Пес послушно отступил, освобождая нам путь. Глядя как я ухожу, Бакс переминался с лапы на лапу и тихонько поскуливал. Я на прощание потрепала его по загривку:
– Я еще вернусь, Бакс. Даю слово.
Я искренне верила, что сдержу обещание. Чего бы мне
Глава 3. Всегда везде вместе
Мы без приключений пересекли улицу. Разве что Коля пару раз чуть не грохнулся на асфальт, но я привычно его поддержала. Попасть внутрь дома было несложно, как и добраться до Колиной спальни. Его родители с бабушкой смотрели сериал в гостиной. Старушка плохо слышала, и телевизор работал на полную громкость. Под такой шум не то, что человек – слон прокрадется на второй этаж.
В Колиной комнате все выглядело в точности так, как я помнила. Подзорная труба стояла около окна и была направлена на наш дом. Заметив мой интерес, Колька пояснил, что при помощи трубы они с Ксюшей посылают друг другу сообщения. Я молча проглотила эту информацию, хотя это была наша с ним идея. Но какой смысл что-то доказывать?
Присмотревшись к фотографиям на комоде, я увидела, что мое место на снимках заняла Ксюха. Некоторые вещи не изменились, независимо от того, со мной они произошли или с другими – меня просто изъяли из жизни друга, заменив сестрой. Ведь если отбросить версию с изъятием, то получалось, что дело во мне, а я категорически не желала признавать себя ненормальной. Лучше буду винить во всех бедах пришельцев или правительственных агентов, ставящих на мне эксперименты, или кого угодно другого.
– Ты, что ли, правда думаешь, что мы были друзьями? – Коля мялся на пороге комнаты.
Отчего все держатся от меня на расстоянии? Я вроде не бешенная, на людей не кидаюсь.
– Я не думаю, я помню. Взять хотя бы этот день, – я дотронулась до рамки со снимком с катка. – Фотка сделана позапрошлой зимой. Было ужасно холодно. Градусов двадцать мороза. Но мы все равно пошли на каток и ели мороженое. Мама сказала, что мы чудом не подхватили воспаление легких.
– Ого, – впечатлился Коля, – ты рассказываешь так, будто все происходило с тобой.
– Но так и было! – воскликнула я. – Мы вместе это пережили. Ты и я.
– Я помню все то же самое. За исключением одной детали: со мной была не ты, а Ксюша.
– Наверное, нельзя просто взять и стереть воспоминания, но можно заменить в воспоминаниях одно действующее лицо на другое. Ксюша идеально подходит для моей замены. У нее практически нет своей жизни! Она вечно таскалась за нами. У нее даже друзей нет.
– Интересная теория, но в нее не вписываются твои родители. Они-то тебя совсем не помнят.
– У меня не было времени проверить, но убеждена: все, что происходило со мной в их воспоминаниях теперь связано с Ксюшей.
За разговором Коля, преодолев неловкость, отлип
– Почему тебе тоже не стерли память?
– Потому что это невозможно? – предположила я. – У меня нет альтернативы для подмены воспоминаний. Если стереть всех вас из моей головы, что мне останется?
– Мистика какая-то, – пробормотал Коля.
Он понимал не больше моего, но почему-то не торопился выгонять меня из своего дома. Настоящей дружбе не в состоянии помешать никакие стирания. Даже не помня меня, Коля мне доверял.
На стене в рамке висел лист А4. «Манифест лучших друзей» – так мы его назвали. Мы сочинили его с Колей несколько лет назад, чтобы всегда помнить кто мы друг для друга. Просто написать пункты манифеста от руки нам показалось скучным, и мы вспомнили фильм, где были записки с угрозами, составленные с помощью слов из газеты. Мы взяли способ на вооружение, и наш манифест пестрел разнокалиберными словами и буквами, вырезанными из газет и журналов и криво приклеенных к листу. В моей комнате висел похожий лист с манифестом. Разумеется, когда у меня была своя комната.
– Я помню этот манифест наизусть, – я отвернулась от стены. – Там всего пять пунктов.
– Расскажи! – потребовал Коля.
– Всегда во всем помогать другу, – я загибала пальцы. – Всегда всем делиться с другом. Всегда во всем доверять другу. Всегда ото всех защищать друга. И главное правило «трех в» – всегда везде вместе.
– Ты его только что прочла, – не поверил Коля.
– Я бы не успела.
– Значит, ты видела манифест в комнате Ксюши.
Я собралась возмутиться. Что наш с Колей манифест делает в комнате сестры? Но быстро сникла. Она и здесь меня подменила. Я не сказала, что не заметила манифеста у Ксюши, так как была слишком поражена происходящим. Пусть думает, что хочет. Какая теперь разница.
После непродолжительного спора мы сошлись на том, что я буду спать на полу. Коля как истинный джентльмен предлагал мне свою кровать, но я отвергла его широкий жест. Вдруг его мама зайдет, проведать сына? Вот она удивится, застав в его кровати незнакомую девушку. В том, что тетя Наташа меня не узнает, я ни капли не сомневалась. Есть ли в этом мире хоть один человек, который меня помнит?
Я постелила себе на полу. Между мной и дверью стояла кровать. Она надежно скрывала меня от визитеров. Коля, как ему и положено, лег в свою постель. Смущения от его присутствия я не чувствовала, мы и раньше, бывало, ночевали друг у друга в гостях.
Пытаясь заснуть, я подумала: как здорово, что завтра суббота. В университет идти не надо.
– Как считаешь, в универе меня тоже не узнают? – спросила я.
– Трудно сказать, – Коля свесился с кровати, посмотреть на меня. – Ты на каком факультете?
Дальше можно было не расспрашивать. Коля, сам того не подозревая, дал исчерпывающий ответ.
– С кем ты сидишь на парах? – поинтересовалась я.
– По-разному бывает. В том году сидел с Мишкой Солодиным, в этом с Катькой Савельевой.