Тенебрариум

Raptor

— У! У-у-у-у! — по-звериному выл Робинзон, утирая трясущейся рукой пот со лба. — Вот это, да. Вот это номерок! Цыганочка с выходом, мля…

Дворники со скрипом оттирали кровь со стекла. Настоящую кровь. Мы только что сбили человека.

— Зачем? Зачем ты её? — наконец смог выдохнуть я.

— Ты чё, ничего не понял, балда?! Она нас чуть не убила!

— Кто? Это мы её сбили.

— Да никого мы не сбивали, Писатель, это была аномалия! Сраная аномалия 'Суицидница'. Только продвинутая. Гляди, до сих пор кровь на стекле. Я такого никогда не видел. Чтобы так долго…

— Так кровь же настоящая.

— Ага, хрен там — настоящая. Вон, любуйся, исчезает…

Поразительно, но факт. Красная размазня на стекле, и мерзкие сгустки на дворниках действительно теряли яркость, становились прозрачными, постепенно рассеиваясь в воздухе. Их словно сдувало встречными потоками ветра.

— Это… Как это? Это что же, выходит…

— То и выходит, —

Робин взял с панели тряпку, и быстро промокнул ею лоб и виски. — Сильно я тебя?

Теперь, когда шок меня отпускал, начало постепенно усиливаться пульсирующее жжение в левой стороне лица, принявшей на себя удар локтя. Потрогав больной участок, я обнаружил лёгкую припухлость.

— Ничего страшного.

— Зубы не выбил?

Я на всякий случай прошёлся языком по зубам, ощутив солоноватый привкус крови. Наверное, повредил десну, или внутреннюю часть щеки. Но зубы все целы и не шатаются.

— Нет, все на месте.

— Хорошо. А я ведь предупреждал… Отныне заруби себе на носу. Что бы не случилось — никаких лишних телодвижений без моей просьбы, или команды, ты не делаешь. Ни-ка-ких. Вообще. Понял меня?

— Я всё понял, Роб, прости.

— Пусть это послужит тебе уроком. Запомни. Здесь я — царь и бог. И твоя жизнь отныне в моих руках. Вот когда вернёшься в Иркутск, снова станешь самостоятельным. А пока, засунь свою самостоятельность поглубже. Без обид.

Я промолчал.

— Теперь мне понятно, почему погиб Сапсан. Видимо не успел кому-то в челюсть заехать…

— Мне очень жаль. Всё было так реалистично. Мне даже показалось, что стекло треснуло.

— А оно и треснуло. Но трещина быстро 'заросла'… Чё ты надулся? Всё-таки обиделся?

— Нет. Просто мне как-то неловко. Получается, что я едва нас всех не угробил.

— Забей. Слышишь? Забей. Да расслабься ты, Писатель! — он протянул руку, и дружески потрепал меня по плечу. — Я на тебя не сержусь. Так бы каждый мог начудить. Знаешь ведь как, обещания давать — все мастера, а сохранять выдержку перед подобными фокусами — уже не всякому под силу. Особенно тем, кто в здравом уме. Разум просто отказывается такое воспринимать. Поэтому твоя реакция вполне адекватна.

— Но я тебя всё-таки разочаровал.

— Ни хрена. И знаешь почему? Потому что ты теперь прошёл испытание. Ты видел на что способна Зона, и отныне будешь слушаться меня беспрекословно. Ты признал свою ошибку, и теперь не обгадишься, если начнётся полнейшая жуть. А значит, я могу на тебя полностью положиться.

— Ты серьёзно?

— Вполне. Поэтому выше нос. Только представь, какой это классный эпизод для твоей книги!

— Это точно.

Тут я вдруг понял, что совсем забыл про пассажиров, сидящих в кузове. Мы только что пережили такой страх, однако кроме меня и Робина, об этом больше никто ничего не говорил. Более того, в момент столкновения с 'Суицидницей', никто не закричал, не отреагировал, да вообще никак не прокомментировал эту ситуацию. Ребята как сидели друг напротив друга, о чём-то оживлённо разговаривая, так и продолжали сидеть. Никто не заметил, как Робин ударил меня по лицу, и не припал к стеклу, высматривая сбитую девушку. Они все как будто существовали в другой реальности.

— Ребят, а вы разве ничего сейчас не заметили?! — обернувшись, спросил я у пассажиров.

Все взгляды тут же сфокусировались на мне. В них было лишь любопытство и полное непонимание.

— А что случилось? — спросил Зелёный.

— Ну… Как что? — я осёкся.

Они действительно всё пропустили.

— Что-то не так? — настороженно спросила Джульетта.

— Нет-нет, ничего, не обращайте внимания, — я отвернулся к стеклу.

— Что? — спросил Робинзон. — Народ не в теме?

— Как они могли это пропустить? Неужели были так отвлечены?

— Значит, эта аномалия действует только на тех, кто сидит спереди.

— Я просто в шоке. У меня нет слов.

— Погоди. Увидишь и не такое. Кстати, можно немного расслабиться. Мы подъезжаем к сектору, контролируемому опричниками. — Здесь аномалий меньше.

— Да и машин, гляжу, поубавилось.

Брошенный транспорт действительно стал попадаться значительно реже. Лес отступил от дороги, заметно расширив пространство вокруг нас. Появились дорожные указатели.

— Сейчас будем проезжать поворот на Миловановку, — сообщил Робин. — Там когда-то располагался карантинный лагерь. 'Посчастливилось' в нём погостить после эвакуации…

— А как ты начал этим заниматься? Ну, с чего вдруг?

— Да как-то спонтанно. Когда нас вывезли в экстренном порядке, мы даже ничего с собой забрать не успели. Всё оставили. Естественно, я не мог с этим смириться. Решил во что бы то ни стало забрать наши вещи, пока их не разворовали. Подговорил брата. Он на грузовике работал. И ночью мы с ним поехали в Иликтинск. На свой страх и риск. Как нас тогда не поймали военные — удивляюсь. Видимо есть какие-то высшие силы. В общем, ехали объездной дорогой, через лесозаготовительную базу. Там даже не дорога, а так —

просека. Между пеньков там виляли-петляли. Выехали к городу. Осмотрелись. Никого поблизости нет. К счастью, наш дом располагался почти что на самом краю. От леса до него рукой подать. Быстренько забежали в квартиру. Дверь не взломана, все вещи на месте. Ну, мы давай их вытаскивать. Всё-то, конечно, вынести не успели. Ограничились самым ценным. Документы, деньги, украшения материны забрал. Потом телевизор, компьютер, пылесос, ну и там разные бытовые приборы повытаскивали, что в силах дотащить вдвоём. Благо, второй этаж — не далеко переть. Одежду забрали, бельё, ложки-вилки, кастрюли. Хватали всё подряд, заматывали в покрывала, и пёрли в машину. Стиралку забрали. Она у нас была новая, хорошая. Холодильник бросили. Всё равно его на днях вояки должны были утилизировать вместе со стухшими в нём продуктами. Ну а так, вроде бы, забрали всё по-максимуму. Машина позволяла. Аккурат перед рассветом управились, и в обратный путь. По тем же пенькам, через лес. Как я потом узнал — мы вовремя подсуетились. Там уже на следующий день поставили дополнительную охрану: и на дороге, и на участке нашего микрорайона. Уже на КАМАЗе фиг проедешь. Я себя чувствовал героем. Тут мы как раз хату получили новую, в Иркутске. И я очень кстати вещички наши подогнал. Мать на седьмом небе от счастья. Отец, правда, поругался немного. Сказал, что вещи могут быть заражены, и что зря мы с братом их привезли. Но потом утихомирился. А я всё равно был горд собой. Ну а потом, когда знакомые узнали о моей вылазке, шила-то в мешке не утаишь, их зависть начала мучить. Их-то вещи остались в Иликтинске. Начали меня упрашивать, чтобы я съездил, кое-что им привёз. Ну, понимаешь, самое дорогое и ценное. Документы, семейные реликвии, даже домашних животных. Естественно не за 'спасибо'. Так и начался мой 'сталкерский' бизнес. Купил в охотничьем магазине снайперский маскхалат, ПНВ, монокуляр, ну, всё как надо, и начал совершать вылазки в город. Поначалу пользовался той же дорогой, что и в первый раз, но её быстро спалили, и загородили. Вообще, там стало опасно ходить. Но я постоянно выискивал новые лазейки. И по-мелочи таскал из города 'заказы'. Платили мне хорошо. Риск был оправдан. Ну а потом вояк сменили менты, и начался беспредел. Ментура вообще забила болт на охрану. Только баблосы стригла с нарушителей. Ну и с меня в том числе. Хотя я старался, при случае, обходить их караулы, но всё-таки после взятки как-то спокойнее было работать. Уже не ждал неприятностей со стороны ментов. В любом случае, посещать Иликтинск стало просто до безобразия. Правда в связи с этим, его всё больше стали оккупировать охотники за чужим добром. Да и сами местные, поначалу, ездили за своими вещами. Но, в основном, они обламывались. Мародёры уже успели обобрать большинство оставленных квартир и домов. Так что, нормальные, честные люди вскоре перестали туда ездить. А вот любителей поживиться на халяву увеличилось. Бывали дни, когда на КПП вереницы машин стояли. Очереди! Представляешь? Город разворовывался на глазах. Естественно, тут дело было не столько в ментовском попустительстве, сколько в чьей-то прямой выгоде. Кто-то с этого всего прилично так имел. Ну, тот, кто покрывал всё это. Какой-то депутат, или министр — я уж не знаю. Но в общем и целом, вся эта 'весёлая братия' постепенно начала у меня хлеб отбирать. Так из пяти заказанных вещей, я стал приносить одну-две, а то и вообще ни одной. Ну, там, если уж вещь вообще никому не нужна, кроме хозяина, либо если она в тайничке каком-то хитром была запрятана — тогда ещё есть шанс найти. А так… Дохлый номер. Да и мародёры с каждым днём становились борзее. Сначала по одиночке, или маленькими группками шарились, и без серьёзного оружия. А потом стали всё чаще сбиваться в банды, по 10–20 рыл, и все со стволами! Чисто боевики. Ну я тебе про них уже рассказывал. Мрази конченые, иначе и не назвать.

— И ты решил сменить квалификацию?

— Ну да. Внезапно к Иликтинску проявили интерес экстремальные туристы. Всякие там лазутчики, которые наигрались в компьютерные игры, и решили, что и в жизни они такие же крутые. Некоторые из моих знакомых 'вещевых спасателей', кто не захотели в мародёры переквалифицироваться, стали набирать небольшие группки таких любопытных, и водить их в Иликтинск. Я последовал их примеру. Сводил одну группу, попробовал себя в качестве экскурсовода. Вроде получилось. Ну и начал этим вплотную заниматься.

— Молодец, что не стал мародёром. Интересно, а как опричники себя чувствуют в окружении аномалий? Неужели им здесь не страшно?

— Думаю, что нет.

— А как часто они погибают?

— Не знаю ни одного случая. Может скрывают, а может действительно умудряются не нарываться. Они знают о Зоне гораздо больше чем я. Но знания свои держат в строжайшем секрете. Их почему-то интересует только город, и им наплевать на аномалии, распространившиеся за его пределы. Что особенно любопытно, они явно охраняют не город от внешнего мира, а внешний мир от города. Стволы оборонительных турелей развёрнуты так, словно они собираются отстреливаться от городских обитателей.