Тенебрариум
Шрифт:
— Сегодня я видел страшный сон, — поведал он. — Будто бы ты пошёл в сторону теней, и вдруг стал одной из них. Я очень испугался.
— Это всего лишь сон, — ответил я, не рассказывая о том, что это было на самом деле. — Вот видите, ничего со мною не случилось.
— Это хорошо. Хорошо… — он облизнул губы. — Медведи.
— Какие медведи?
— Косолапые… Из леса. Они совсем перестали бояться… Выходят к жилью. Собаку бы убрать на ночь со двора… Как бы не задрали.
Сознание старого шамана рассеивалось. Реальность у него мешалась с воспоминаниями. И я не пытался распутать клубок его заблуждений. Это было бесполезно. Всё равно, что общаться с человеком,
Но одно мне было понятно точно. Альма слабеет, катастрофически теряя силу. Сначала он считал экрофлониксов мышами и крысами, затем — бродячими собаками. А теперь вот медведями. Чем крупнее они становятся в его представлении — тем тоньше становится щит, ограждающий нас от них.
Пока альма бормотал какую-то полубессвязную чепуху, я всё больше наливался решимостью. Всё. Время поджало нас впритык. Некогда больше раздумывать и надеяться на что-то. Опыт с неприкаянными доказал мне, что можно попробовать сыграть с природой ва-банк. Сыграть по её правилам. Бескомпромиссно.
— Простите, Аверьян Васильевич, — перебил я старика. — Я тут вспомнил, что не сделал дома одну важную вещь. Я зайду к Вам потом. Хорошо?
— Хорошо, Писатель, хорошо. Ступай, конечно, — ответил тот и закашлялся.
Время утекало с катастрофической скоростью. Судя по солнцу, полдень должен был наступить через пару часов. Слишком долго я провозился с неприкаянными. Ну, ничего. Эта вылазка будет пока что ознакомительной. Я понаблюдаю, прикину свои шансы, набросаю примерный план действий. Ну а завтра. Завтра попробую…
Дома я взял бинокль, положил в рюкзак лопатку гиппотрагуса, обулся в резиновые сапоги. Собирался впопыхах, пытаясь сэкономить время. Затем, бодрым шагом пошёл к гнезду мясников.
Пока шёл, внимательно изучал окрестности, стараясь запомнить их по максимуму. А вдруг придётся спасаться бегством? Улица Арсеньева в этом районе была застроена преимущественно панельными девятиэтажками, и напоминала эдакий коридор из домов, обступающих проезжую часть. В принципе, если что, можно спрятаться в любом из подъездов. Мясник туда не пролезет. А я смогу выбраться через квартирное окно. Эх, по хорошему, изучить бы эти дома заранее. Не хотелось бы, убежав от одной беды, влипнуть в другую. Но, к сожалению, некогда. Буду надеяться, что убегать не всё-таки придётся, а если и придётся, то внутри домов меня не встретят аномалии, или прожорливые хищники.
Путь от 'Эсмеральды' до гнездовья был неблизким. 'Если всё время бежать,' — думал я. — 'То выдохнешься, не одолев и половины пути… Мне бы дыхалку двадцатого изгнанника'. Ко всему прочему я понятия не имел, зачем иду к мясникам. Точнее, задумка-то у меня была — привлечь одного из них, и постараться выманить поближе к нам. А там, глядишь, учуяв экрофлониксов, гигантский монстр сам сообразит, что делать. В общем, всё базировалось на каких-то условностях и пустых надеждах. Я уже упоминал, что шёл тогда к гнезду без какой-то конкретной задачи, а просто, чтобы осмотреться.
Ставку я делал на самых молодых зверей. Они любопытны, неопытны, забиты старшими собратьями. Именно они, скорее всего, решатся пойти за мной. Конечно же, совсем юный мясник не чета взрослой особи, но это хотя бы что-то. Даже детёныш этой твари, теоретически, способен разогнать стаю экрофлониксов.
И вот, я добрался до того места, где мы вчера сидели с Водзордом. Пока мясников не было видно, сохранять спокойствие мне особого труда не составляло. Но их тяжёлый дух,
Опять я лезу к смерти на рога. В прошлый раз полез к одному единственному мяснику. И что из этого получилось? Даже не хочется вспоминать. Теперь же я лезу в целое стадо мясников. И здесь никакая Райли мне не поможет. Спасёт меня лишь экстренная бомбардировка с периметра. Но кто будет бомбить, если даже передатчик я дома оставил? Меня никто не прикрывает. Если я попадусь мясникам — то это будет однозначный финиш.
Облизав обветренные губы, сделал дыхание поровнее, залёг на битый кирпич поудобнее. Слегка повозился с боку на бок, уминая лёжку. Выудил бинокль и приготовился наблюдать. О, да, я успел как раз к представлению! В гнезде начиналась драка. Мясники как будто бы специально ждали моего появления, чтобы устроить разборку. Причём до этого у них всё было тихо и спокойно. Ну что ж, пускай дерутся, чурбаны здоровенные. Зато им не до меня.
Молодь попряталась вглубь ангара, а два кряжистых подростка яростно кидаются на вполне уже взрослого собрата. Он выше их на целую голову, но почему-то не отвечает, а лишь огрызается. Взял бы да врезал зарвавшимся говнюкам! Хоть сердце моё и замирало при виде драки таких колоссальных созданий, незаметно для себя, я уже начал болеть за одного из них. 'Врежь им!' — шептал я. — 'Ты же такой здоровый! Один удар, и правый в нокауте! А потом левого вырубай! Не тупи, здоровяк! Чё ты как баба?.. Да ты и вправду баба…' Разглядев дырку вместо глаза, я узнал покалеченную самку. Так вон оно что. Вот почему она пасует.
Через несколько минут подростки прогнали её обратно на край гнезда, в котлован, перед моим укрытием. При этом, они довольно сильно поцарапали её и едва не свалили с ног. Мясничиха могла им ответить. Весовая категория вполне позволяла. Но она сдалась. Тяжело шагая и воя, исполинская туша пёрла прямо на меня. Я видел, как из разрезов её толстенной кожи сочится кровь. Несмотря на размеры, она выглядела жалко.
Спустившись в карьер, одноглазая присела на корточки, упёрлась передними лапами в стену и замерла. Её голова располагалась как раз на одном уровне со мной, и я мог хорошо её рассмотреть. Самки мясников отличаются от самцов необычной раскраской головы. Если самцы у них одноцветные, и имеют либо серую, либо бурую, либо желтоватую окраску, то самки щеголяют цветными узорами вокруг глаз. У бедной калеки была розовая кожа с фиолетовым отливом, а на голове были яркие красно-синие полосы. Клюв был красный, а восковица — пурпурная. Так, перешагнув через страх, я начал замечать красоту мясников. И мне вновь стало обидно, что такое красивое существо вынуждено влачить существование изгоя, обречённого на скорую гибель.
Пока я рассматривал узоры на голове мясничихи, другие подростки собрались в плотную группу. Они рычали в её сторону, и я уже начал тревожиться, не собираются ли они совместно напасть на неё. Но, как оказалось, они всего лишь отправились в лес на охоту. Неспешно переваливаясь, великаны друг за другом топали прочь, скрываясь за деревьями. В гнезде осталась лишь покалеченная, да несколько малышей, спрятавшихся в ангаре и до сих пор боящихся выходить наружу.
Отползя назад, я решил всё взвесить. Прекрасно. Просто замечательно. Сегодня определённо мой день. Завтра такой удачи может уже и не быть. Если действовать, то действовать надо сейчас. Но как действовать? От волнения я закусил кулак. Самка почуяла мои эмоции и рыкнула. Я тут же съёжился и постарался 'превратиться в камень'.