Тенебрариум
Шрифт:
— Ну а что насчёт аномалий? Их тоже 'завезли'?
— Не знаю. Вопрос аномалий лежит за пределами моей компетенции. Но могу сказать с уверенностью, что их изучением и классификацией занимается научный спецотдел сумеречного корпуса. Основные сведенья по аномалиям поставляет Апологетика. Ответственным специалистом является Эвилон. Он обрабатывает данные, группирует, и передаёт их Нибилару для формирования отчёта на периметр. Ну а Эвилону сведенья предоставляют изгнанники, нашедшие Суфир-Акиль. Именно благодаря им у аномалий такие забавные названия. Берутся-то ассоциации из памяти 'старых хозяев'. Впрочем, сумеречники и без нас занимаются изучением аномальной
— Луриби…
— Т-с-с-с! Теперь поменьше шума. Мы подходим к иглоклювам.
Иглоклювы. Они же птицы-скальпели. Они же 'чумные доктора'. Весьма и весьма странные существа. Это всё, что я могу про них рассказать. Дело в том, что их так и не смогли изучить Они просто не поддаются изучению. Даже безумный натуралист Водзорд знает о них ровно столько же, сколько и я. Доподлинно известно, что иглоклювы пришли в Тенебрариум сами, через пространственный разрыв. Но их родина не периферия, а один из неведомых ноосферныых миров. Я в этом плохо разбираюсь, поэтому просто передаю то, что рассказал Водзорд.
Птицы-скальпели никакими птицами, разумеется, не являются. С пернатыми их роднит некая отдалённая похожесть на пингвинов и длинные, около метра, изогнутые, шилообразные клювы, которые вовсе никакие не клювы, а бивни. Рост иглоклювов рознится от полуметра — до полутора метров. Их шкура напоминает сплошной балахон, сотканный из мешковины. Тела не видно. Из 'балахона' торчит лишь круглая клювастая голова. Глаза округлённые и маленькие, как чёрные блестящие пуговки. Рук и ног у этих созданий, по всей видимости, тоже нет. Передвигаются они без помощи нижних конечностей, бесшумно левитируя над самой поверхностью земли.
Водзорд сказал, что иглоклювы теоретически очень опасны, но он сам никогда не видел, чтобы они на кого-то нападали. Его самого они не трогали, потому что он к ним ни разу не приближался. Ещё иглоклювы заражены каким-то смертельным вирусом, который передаётся при непосредственном контакте с ними. Это отпугивает хищников, включая экрофлониксов. Возможно со временем этот вирус убивает самих иглоклювов, так как они вполне смертны. Вирус был обнаружен при попытке изучить их останки. Хотя, после гибели от них почти ничего не остаётся. Лишь смятая шерстяная ветошь, горстка праха, да клюв.
Когда я смотрел на этих существ, на то, как они скользят между деревьями в полнейшей тишине по ведомым только им траекториям, всё никак не мог понять, вызывают ли они у меня чувство страха, или всё-таки нет. Безусловно, какую-то оторопь они вызывали, но не более того.
— А что если приманить их поближе к нашему дому? — осторожно спросил я у Водзорда. — Какая им разница, где тусоваться? Трогать их мы не будем. Зато экрофлонисы к нам уже не подойдут.
— Понимаешь, — глубокомысленно ответил отшельник. — Даже если бы мы знали, чем их можно приманить. Вам вряд ли стоило бы это делать.
— Почему?
— Они слишком загадочны.
— Загадочны? Ну и что с того? Зато не агрессивны, как экрофлониксы.
— Экрофлониксы понятны. А иглоклювы — нет. Они очень, очень странные.
Водзорд вложил в слово 'странные' столько эмоций, наводящих на подозрение, что я больше не стал допытывать его относительно приручения иглоклювов. Если даже Водзорд относится к ним с опаской, то связываться с ними уж точно выйдет себе дороже.
— Пойдём скорее дальше. Не следует здесь задерживаться
— Это действительно так?
— Не знаю. Возможно. Я же говорю, что они очень странные. Слишком странные. Пошли. Не смотри на них больше. Пусть они остаются.
Скользкая тропка, местами уже присыпанная рыхлым снежком, вела всё выше. Потом, подъём стал совсем крутым. Несколько метров пришлось подниматься почти на четвереньках, опираясь руками, и хватаясь за торчащие коренья. Наконец мы выбрались из овражка. Прошли сгнивший забор, и увидели разрушенные постройки, заросшие высоким кустарником. Здесь уже начинался городской район, хоть и сложно было поверить в то, что леса тут когда-то не было впомине. Там, где когда-то жили люди, теперь была лесная чаща. Особенно гротескно смотрелась пятиэтажка посреди зарослей. Будто бы какие-то больные на всю голову строители взяли, да и отстроили здание на опушке леса, втиснув его между деревьями и кустами.
— Раньше здесь была территория изгнанника Z-345/4-20, -рассказал Водзорд.
— Это тот самый? Которого убила Райли?
— Да. Его дом располагался на краю леса. Сейчас мы как раз пройдём мимо него. Когда я перебрался в эти места, двадцатый уже тут закрепился. Мы не особо дружили, но были добрыми соседями. Ну а потом пришли мясники, и ему пришлось искать себе новое прибежище. А вот и его жилище. Гляди-ка, ещё не развалилось.
На границе с лесом располагалось двухэтажное здание, обнесённое полуразрушенным забором, из обломков которого торчали мотки колючей проволоки. Проходя мимо него, мы услышали громогласный рёв, раздавшийся где-то неподалёку.
— Это они? — слегка труханул я.
— Да. Мы приближаемся к их гнезду. Теперь будь очень осторожен. Не шуми, не приближайся к ним, старайся не привлекать их внимания, и главное — не бойся их. Страх выдаст тебя, как бы хорошо ты не спрятался, — отшельник с сомнением посмотрел на меня. — А может ты передумал? Может вернёмся?
— Нет. Я не отступлю.
— Молодец. Тогда идём дальше.
Узкая тупиковая улочка была завалена мусором и поваленными деревьями. Водзорд объяснил, что это последствия смерча, пронёсшегося здесь два года назад, и чудом не затронувшего лес. Аномалий тут нет. Именно поэтому мясники выбрали себе это место. Из-за мясников, в округе вообще нет других хищников. Травоядных животных тоже нет, по понятным причинам. Есть только всякая мелочь, прячущаяся в развалинах старых домов. Единственная головная боль у мясников — это скутобаги. Оттуда, где они заводятся, мясники уходят. Как говорится, вот вам пожалуйста. Монструозный мясник, ввергающий в ужас большую часть местной фауны, трусливо бежит от каких-то жучков. Но после того, как я стал свидетелем нападения скутобагов на гомункула, причину бегства мясников понимаю прекрасно.
Ветер донёс до нас тяжёлый запах крупных существ. Мясники были уже совсем близко, но пока что их не было видно за домами. Водзорд выискивал место поудобнее для того, чтобы за ними понаблюдать. Мы дошли до улицы, в которую 'впадал' тупик, и свернули влево. Здесь находилась девятиэтажка, указав на которую, проводник сообщил, — летом этот дом — идеальное место для наблюдения. С третьего этажа всё гнездо как на ладони.
— А почему сейчас нельзя им воспользоваться?
— Пушки. Сейчас кроны деревьев сильно прорежены. Сквозь них нас могут засечь. Поэтому придётся рисковать и подбираться к мясникам ближе. Но ты же не боишься, я прав?