Тенебрариум
Шрифт:
За себя я практически не беспокоился, ведь я сам жаждал встречи с Хо, и был бы очень благодарен Латуриэлю за то, что он меня к нему отправит. Но вот Тинка. Её судьба меня сильно волновала. Конечно же, сейчас она лишь изображала беспамятство, как маленький хорёк, имитирующий смерть. А сама поди только и думала, как выбраться отсюда. Я-то её прекрасно знал.
История повторялась. Опять мы с ней пленники. И опять неизвестно, что нас ждёт. Где же Райли с мужиками? Почему не торопится нас вытаскивать? Я прикидывал разные варианты.
Пока я раздумывал, как обмануть суларитов и освободить Тинку, вернулся один из разведчиков. Перешагнув через порог, он тут же устало прислонился спиной к стене, и съехал по ней вниз, оставив кровавый след. Побросав плошки, сулариты бросились к нему. 'Ага!' — возликовал я. — 'Вот и спасатели прибыли! Ну всё, уроды, пишите завещания…'
— Что случилось? — стоя ближе всех к нам, спросил 5-59.
— Джамбли вырвались из подземелья, — ответил ему 4-43, стоявший над раненым, и слышавший его бормотание. — Там их много. Путь полностью отрезан.
— Этого следовало ожидать, — ничуть не удивился командир. — Теперь их некому сдерживать, вот и поползли на свет.
— Что делать будем, брат? — спросила суларитка, прохаживающаяся среди пустых ящиков.
— Ничего. Будем ждать. Скоро джамбли расползутся по округе и дорога освободится. Порознь они не так опасны, как в группе. Посидим, подождём. Заодно восстановим силы.
— В твоих словах звучит мудрость, брат.
— 5-40 сильно ранен, — сообщил суларит, ощупывающий порезанного джамблями 'брата'.
– Он не может остановить кровотечение сам.
— Потеря брата 5-40 нежелательна, — кивнула суларитка. — Он нам ещё пригодится.
— Ну так возьми что-нибудь, и перетяни ему рану, — не прекращая жевать, ответил 5-59.
Рябая суларитка покрутила головой, и, видимо, ничего не придумав, продолжила вопрошать, — Что взять, брат?
— Любую тряпку. Оторви и перемотай.
— У меня нет лишних тряпок.
— Я тоже не дам, — добавил другой суларит.
— И я, — произнёс третий. — Это нецелесообразный расход материала.
— Ай, братья! Возьмите вон у неё, и не отвлекайте меня от трапезы! — 5-59 указал на Тинку.
Пожав плечами, суларитка побродила у нас за спиной, гремя железками, и откуда-то притащила ножницы. Подойдя к Тине, она повертела ими в руках, несколько раз приноровилась, но что-то её смущало.
— Смотри, не зарежь её, 6-53, -краем глаза смотрел на подчинённую пятьдесят девятый.
— Крыса должна быть целой и невредимой. Не испорть Мастеру подарок.
Послушная, но туповатая 6-53 наконец выбрала место. Оттянув пальцами джинсы на тинкином бедре, она аккуратно их прорезала, затем всунула в разрез острие ножниц и стала отрезать всю штанину целиком. 5-59 покачал головой, и вернулся к еде. Скрутив штанину жгутом, 6-53 отнесла её к раненому, и начала неумело
— Хочешь поесть, брат? — обратился ко мне командир.
— А ты меня развяжешь?
— Какой ты хитрец.
— Я из чужих рук не ем.
Оттирая кровь со своих ладоней, к нам подошёл 4-43. Сухонький, с бородкой, похожий на бывшего профессора.
— Нет, не жилец, — констатировал он. — Горе пришло к нам, брат 5-59.
— Великое горе, — ответил 5-59.
– Возлюбленный брат наш 7-23 уходит. Братство понесло утрату.
— Квегат ма клинкх.
— Квегат ма клинкх.
Они вроде бы скорбели, но в то же время говорили в такой интонации, как будто бы смерть их побратима была им вообще до лампочки. Никаких эмоций. Никаких переживаний. Просто этика делового общения.
Где же мои друзья? Куда они подевались? Надеюсь, что джамбли их не тронули. Вероятно, именно сбежавшие джамбли стоят сейчас между нами. Когда же всё это закончится?
— Ничего, скоты, скоро Райли вас пошинкует, — меня так сильно переполняла ненависть и тревога, что я пробормотал это вслух.
— У? — оба суларита повернулись ко мне. — Ты что-то сказал, брат?
— Ничего я не говорил.
— Кто такая Райли? — 4-43 подошёл ко мне и подтянул голову вверх за подбородок. — Я всё слышал.
— Райли — это Z345/7-37 субкод 2. Слыхали о ней?
— Та, что живёт на окраине? — спросил 5-59 у 4-43.
— Та, что завалила 4-20, -кивнул тот, отпустив моё лицо.
— Не эта ли шельма перемолотила целый отряд 3-16?
— Не стоит преувеличивать её силу, брат. Скорее всего, шестнадцатый добрался до её территории уже сильно потрёпанным. Изгнанники, которых он побеждал, без боя не сдавались. Тридцать седьмой просто посчастливилось его добить. Вот и вся заслуга.
— Она его убила, или не она, какая теперь разница? Гораздо интереснее, откуда наш брат Писатель знает о ней?
— И что тридцать седьмая делает в этих краях? — наклонился ко мне 'профессор' 4-43.
— Пришла вместе с нами, — признался я.
— Погоди-погоди, — 5-59 отставил тарелку. — Говори, да не заговаривайся. Изгнанники группами не ходят. Это против законов Апологетики. Передвигаться группами могут только свободные от апологетических предрассудков вестники Суллара. Выходит, что 7-37 стала сулариткой? Не думаю, что это правда. Значит ты мне врёшь?
— Не вру. 7-37 нашла Суфир-Акиль. Мы возвращались в Апологетику вместе. Но не как отряд. А каждый сам по себе. Просто так совпало, — ответил я.
— Теоретически, обретшим Суфир-Акиль не возбраняется становиться попутчиками других обретших на Тропе Блудных Детей, — покосился на командира 'профессор'.
– Случай, конечно, редкий, но не противозаконный.
— Допустим, допустим, — задумался тот. — В принципе, это даже объясняет, почему при них не оказалось никаких вещей. Всё могла забрать тридцать седьмая.
— Сейчас она, наверное, уже предстала перед апологетами, — ответил 4-43.
— Ты ей завидуешь, брат? — поймал его на слове командир суларитов, чем жутко перепугал.