Тенебрариум
Шрифт:
Некоторые, покачиваясь, уходили из комнаты. Некоторые помогали нам с пятьдесят девятым освобождать остальных.
— Ещё один не дожил, — вскрыв очередной кокон в углу, печально констатировал 5-59.
— Сколько ещё осталось? — спросил я.
— Да, вроде бы, все.
Всего мы вскрыли восемь коконов, обнаружив шестерых живых и два трупа.
— Воистину на нас снизошло чудо, — блаженно произнёс 5-59.
Возвращать мне нож он не торопился.
— Я рад за вас. Ну а теперь, мне пора. Отдай мне нож, дружище, и я пойду.
— Сегодня великий день.
— Слэрго ариль, — ответили остальные.
— И всё благодаря этому человеку. Ведь это чудо, что человек пришёл сюда.
— Слэрго ариль!
— Просто верни мне нож, 5-59, -происходящее начало меня раздражать. — Зачем тебе нож в Апологетике? Там убивать никого не придётся.
Я стал догадываться, что с оружием расставаться изгнанник не торопится, и соображал, как бы потактичнее его отобрать.
— Смотри, что мы нашли, — вдруг прозвучал голос из дверного проёма.
Грязный, облезлый изгнанник, вернувшись в нашу комнату, притащил с собой что-то крупное. Я посветил на его ношу фонариком, и выпалил, — 'Тинка!'
— Она валялась в коридоре, — не обращая на меня внимание, сообщил пятьдесят девятому вернувшийся.
— Дай-ка взглянуть, — подошёл тот. — Слэрго, Фахешисулар! Да ведь это 5-55! О, сегодня воистину великий день, братья мои! Она жива?
— Жива-а. Просто в отключке.
— Слэрго Латурил! Вот это подарок нам сделал Даркен Хо!
— Вы… — мои ноги чуть не подкосились. — Сулариты?
Рука сама скользнула к ножу, но лезвие моего собственного оружия прильнуло к горлу.
— Обезоружить, очистить карманы, связать, — чётким тоном распорядился пятьдесят девятый. — Эти подарки мы преподнесём нашему мастеру в целости и сохранности.
Из коридора вернулись ещё два суларита.
— 4-43, 6-26 доложите обстановку.
— На выходе чисто, — ответил первый.
— Но мы заметили следы, — добавил второй.
— Которые, вероятнее всего, принадлежат этим двум, — закончил первый.
— Ладно, уходим отсюда. Забирайте наши сокровища. Сегодня мастер Латуриэль будет очень доволен!
На протяжении всего пути, меня грубо толкали в спину. Тинку тащили за руки, волоча по земле. Я был уверен, что на выходе нас подкараулят и освободят друзья, но там, где я оставил корчащихся от головной боли спутников, теперь никого не было. Исчезли и наши с Тинкой рюкзаки. Пока сулариты конвоировали нас по улице, до своего перевалочного пункта, я всё ждал и надеялся. Вот-вот появятся наши. Нападут с самой непредсказуемой стороны и в момент обезвредят суларитский сброд. Они должны. Но их не было. Нарастающее отчаянье вызывало приступы самобичевания. Надо же было так купиться. Нет, я безнадёжен. Я полный лопух…
— Чего пригорюнился, брат? — поравнялся со мной пятьдесят девятый. — Злишься? Обиделся, да?
В его голосе сохранился лёгкий южный акцент, оставшийся от старого хозяина.
— Да пошёл ты.
— Ты на меня не обижайся. У меня к тебе нет никаких претензий. Напротив, я тебе благодарен за спасение.
— Здорово
— Ай, слушай, не надо вот только. Была бы моя воля — я бы отпустил тебя с миром. Но моя воля ничто перед Братством. Братство диктует мне свою волю. И я, как сторонник истинной веры, обязан смиренно подчиняться. Мастеру нужен человек. Знаешь, как долго он его искал? И вот появляешься ты. Человек! Сначала я тебе не поверил. Но потом догадался. Я не смог прочитать тебя, а ты не смог прочитать меня. Значит, это правда. Ты — из мира людей. Ты тот, кто приведёт нас к благодати.
— Каким образом? Будучи принесённым в жертву вашему божеству?
— Это величайшая честь. Ты должен радоваться, а не злиться.
— Я порадуюсь, глядя на твой труп.
— У тебя была такая возможность, но ты ею, почему-то, не воспользовался… Мне никогда не понять людскую логику. Объясни, почему с тобой шла пятьдесят пятая?
— Она вела меня в Апологетику.
— Зачем?
— Я — её Суфир-Акиль.
— Да брось. С какой стати ты нужен Апологетам?
— Не знаю. Она сказала, что я для них очень важен.
— А может она вела тебя к нам? Как дар покаяния перед Латуриэлем. Которого она предала!!! — пятьдесят девятого аж всего затрясло во время последних слов.
— Сомневаюсь.
— 6-26, вы хорошо осмотрели окрестности? — обернулся главарь к своему компаньону. — Там точно ничего не было?
— Ничего. Никаких вещей, — шмыгнув, ответил прихрамывающий 'грязнуля' в драной гавайской рубашке и с глазами навыкате.
— Вы пришли сюда без рюкзаков, без припасов, без чистой одежды? — пытливо взглянул на меня 5-59.
– Как-то это странно.
— Предпочитаем путешествовать налегке.
— Сдаётся мне, ты мне врёшь, человек. Да мне и наплевать. Когда крыса очухается, с ней поговорят как следует.
— Тина вам ничего не расскажет. И не надейся, упырь.
— Тина? Её теперь так зовут? Забавно… Вообще-то, я и не собирался с ней разговаривать. Это нудно и муторно. Не-ет. С ней пообщается сам Мастер. Он вскрывал и не таких затворников. Узнает всё, что ему нужно. Ну а потом сотворит с ней что-нибудь зрелищное, на потеху братьям. Мы эту туннельную крысу давно ловим. Думали, что она сдохла под завалами. И тут на те! Такое счастье привалило. Человек и предательница-воровка. Две цели одним ударом. Спасибо тебе… Э-э, а как к тебе обращаться?
— Писатель.
— Спасибо тебе, Писатель. Не знаю, что ты пишешь, но я бы это почитал. 'Стойте!' — словно выстрел прозвучал в воздухе чей-то голос. — Никле селаго вар!
— Села никленхо, брат мой, — 5-59 остановил группу и приветственно поднял руки.
— Слэрго Латурил.
— Слэрго Латурил! — ответил голос.
— Слэрго Суллархо!
— Слэрго Суллархо!
— Это мы. Мы вернулись. И принесли богатую добычу.
Я уж думал, что сейчас к нам выйдет сам Латуриэль, и ошибся. Вместо него, с крыши частного дома спрыгнул грязный, но очень крепкий изгнанник, облачённый в самодельные доспехи из железок и автомобильных покрышек.