Тень
Шрифт:
Когда пожар залили тремя ведрами воды, благо металлическая бочка для полива стояла совсем рядом, Оскар Викторович обнаружил на столбике соседского забора перевернутую пятилитровую канистру, от которой остро пахло бензином, и к которой было привязано позеленевшее рандолевое кольцо, из числа тех, что цыгане продают на каждом углу.
Глава 23
Глава двадцать третья.
О, женщины, имя вам…
Август 1994 года.
Центральный район Города. Частный дом.
— Здорово! — в проеме распахнутой калитки замер, улыбаясь во весь рот невысокий крепкий парень, одетый в серенький, потертый костюмчик, явно маловатый.
— Привет,
— Так это ты не звонишь, не пишешь. — Сашу Яблокова, моего бывшего коллегу и однокашника, уволенного из милиции по состоянию душевного здоровья, что от полнейшей безнадеги подписался выполнять мои поручения, просто распирало от желания поделится со мной радостью, но он продолжал исполнять ритуал «приветствие».
— Ну что нового, чем порадуешь?
— Готовь бутылку, с тебя причитается…
— И за что?
— Ну так я тебя в милиции восстановил. — со сдержанной гордостью поделился со мной мой бесплатный юрист.
Ну да, восстановил. Если не считать, что я сделал все, чтобы облегчить свое восстановление, то да, Александр Яблоков бился за меня, как лев. В районный суд ни он, ни я не ходили, потому, как областное УВД не передавало мне повестки о судебных заседаниях, в результате чего мне в иске отказали. Зато в областном суде Александр потребовал приобщить к делу документы, которые я на службе подписывал в течении нескольких лет, и сравнить подпись на рапорте об увольнении по собственному желанию. Исходя из того, что я левша, а рапорт писал правой рукой, то разница в написании была видна невооруженным глазом. Ответчик в лице УВД потребовало проведения почерковедческой экспертизы, на что мой представитель Яблоков гордо заявил отвод всем экспертам, работающим в системе МВД, как лицам заинтересованным и работающим на ответчика по делу. Судьи решение районного суда отменили, направив дело на новое рассмотрение в районный суд, новому судье, который и предложил сторонам провести экспертизу в коммерческой структуре.
Стороны по делу дружно заявили, что на проведение экспертизы денег у них нет, на что судья посетовал, что «на нет и суда нет», трактуя возникшее неразрешимое сомнение в пользу работника и восстановив меня на службе…
— И что юрист УВД сказал? — потребовал я подробности эпической битвы.
— Да ни чего, они же сегодня на заседание не явились…- легкомысленно поделился со мной голос из телефонной трубки, в корне развеяв рассказ о эпической битве.
— Странно…- задумался я. Что-то здесь было не так. Обычно юрист из областного управления упирался до конца, используя совсем не спортивные методы работы. А тут какая то непонятная пассивность, и сердце уколола холодная иголка чувства опасности. Первая мысль, которая пришла в голову — северный Кавказ. Стоит мне восстановиться на службе, как меня запишут в какой-нибудь сводный отряд и отправят на шесть месяцев отсюда подальше. С другой стороны, какой смысл отправлять меня туда сейчас? При должной осмотрительности, там сейчас не опаснее, чем в некоторых районах Города, а то, что через несколько месяцев на Кавказе начнется жесткая «заруба», знаю только я. Кстати, надо будет написать послание в московские издательства, отправив во все популярные газеты пророчество, включив туда бахвальство министра обороны о взятии Грозного силой полка ВДВ за два часа. Может быть кто-то, из облеченных властью государственных мужей, и охладит наступательный зуд наших правителей, считающих, что маленькая победоносная война снимет напряжение в российском обществе? Значит, мне только остается ждать две недели, а дальше действовать в зависимости от того, обжалует ли УВД решение районного суда, или это часть какого-то хитрого плана.
Так ничего и не надумав, я перевел разговор на более интересную тему — финансовую.
— Удостоверение адвоката уже получил?
Яблоков тяжело вздохнул:
— Нет ещё. Что-то тянут, каждый день «завтраками» кормят. Я уже и скандалил с ними, но толку никакого нет.
Саша Яблоков, словами героя Папанова из комедии про угонщика, был голодранцем, у которого ничего своего не
— Да ты не переживай… — я похлопал Сашу по плечу: — Я думаю, что тебе осталось подождать пару — тройку дней и будешь ты настоящим адвокатом. Я тебе даже ликер купил, с одноимённым названием. Обмоем удостоверение, чтобы работалось успешно, как положено.
Мысли о ликере со странным названием отвлекли моего незадачливого однокашника от мрачных мыслей, и я вздохнул с облегчением. Если Сашей надолго овладевали мрачные мысли, это могло кончиться очень плохо, так как мрачный и расстроенный Саша становился резко агрессивным.
Накормив вечно голодного гостя и пожелав ему удачи, я проводил бывшего коллегу до калитки и, заперев щеколду, в самом мрачном настроении завалился на диван, стоящий в большой комнате. Скоро начнется календарная осень, а вопрос с новостройкой так и не сдвинулся с мертвой точки. Мой ультиматум застройщикам никакого действа на них не произвел, во всяком случае, пока реакции не последовало, и я не понимал, что я могу еще предпринять.
За окном скрипнула калитка и я, подняв голову, разглядел через мутное стекло входящую во двор Ирину. Сегодня она ездила на встречу с избирателями — работниками очередного промышленного предприятия, расположенного на Левом берегу. И если первые выступления на публике давались молодому врачу тяжело, то сейчас она вполне бойко рассказывала свою политическую программу, живо отвечала на вопросы и отказывалась от моего сопровождения.
Правда, со следующей недели ожидались новые испытания — теледебаты, а также дебаты на городском радио, но я очень надеюсь, что это испытание будущий депутат сможет пройти достойно, благо я ее тренировал, записывая на магнитофон ее голос и заставляя отвечать на самые каверзные и провокационные вопросы, до которых только мог додуматься мой циничный разум.
А вот администрация городского медицинского управления вело себя недостойно. Если главный врач станции «скорой медицинской помощи», получив от меня привет, в виде «красного петуха» в палисаднике дачи, самоустранился, срочно уйдя в ежегодный отпуск, то вышестоящие медицинские чиновники не желали прощать дерзость молодого врача, возжелавшего пойти «в политику».
По информации от доброжелателей из числа коллег Ирины, сейчас отдел кадров медицинского управления готовил документы на увольнение доктора Кросовской, по причине злостных прогулов. Честное слово, даже руки зудели от желания придушить кого-то. Ведь прекрасно знают, что по закону Ира имела право уйти в отпуск на период предвыборной компании, заявление на отпуск от кандидата в депутаты они получили, тем не менее старательно делали вид, что доктор Кросовская — злостная прогульщица и нарушитель трудовой дисциплины. А мне оставалось только скрипеть зубами и готовить заявление в прокуратуру, дабы око государево обратило внимание на грубейшее нарушение избирательного права.
Завод. Кабинет юридического бюро.
Яблоков позвонил мне по телефону в кабинет на Завод и коротко попросив срочно приехать в офис, бросил трубку. Попытка дозвониться до него и выяснить, что случилось окончилась безуспешно, в телефонной трубке раздавались лишь длинные гудки.
Полный мрачных предчувствий я уже через двадцать минут стучался в запертую изнутри дверь с табличками «Представительство Завода» и «Адвокат Яблоков. Юридические услуги любой сложности», а когда дверь, наконец распахнулась, я, честно говоря, охренел. В мягком кресле, с моей любимой кружкой в руках, спокойно попивала чаек, моя бывшая подруга и любовница — Софья Игоревна Прохорова.