Тень
Шрифт:
Свернув за угол, где светокамни сияли намного ярче, лучница поколебалась, гадая, стоит или нет идти по проходу, где негде спрятаться. Что ж, либо сюда, либо потратить еще несколько часов на поиски дорог, которые, вполне возможно, приведут к тому же результату. Так почему бы не попытаться миновать этот переход сейчас, пока у нее еще есть силы на достойную схватку?
Сиель начала готовиться к бою. Обычно она настраивалась на нужный лад, вспоминая своих родителей, стоявших на коленях в своем красивом саду — предмет гордости и зависти всей улицы. И рядом с ними соседи, которых она знала всю свою жизнь, а свиньи (ее память действительно рисовала
Но в этот раз Сиель подумала кое о чем другом — о том, что воспоминания об этом дне, определившем ее судьбу и во многом ход войны, на самом деле не что иное, как тонкая нить, содержащая мировую историю, и босая женщина, сжимая в руке обычный камень, дергает за нее, чтобы вызвать целую лавину событий, которые могут навсегда погрести под собой замок. Она держит эту нить в руке. И не должна упустить.
Какое-то время освещенный коридор казался вполне безопасным, тихим и заброшенным, если бы не чуть слышное звяканье и царапанье. Сиель оказалась в тупике. Четыре земляных человека тихо ворчали, расширяя коридор странными орудиями. Их ловкие руки так сноровисто обрабатывали камень, что он казался мягкой землей.
Надсмотрщик лежал спиной к ней, лениво положив ногу на ногу. Рядом валялись меч и длинный трезубец. Эта сцена словно сошла с гравюр земляных людей, и Сиель потрясенно замерла на месте: это что, происходит на самом деле?! Она-то всегда считала, что у маленьких творцов не все в порядке с головой…
Сиель осторожно двинулась вперед, не понимая, почему земляные люди не пытаются убежать от своего ленивого надсмотрщика. Но потом заметила квадратный металлический предмет, который удерживал их всех вместе за залитые кровью лодыжки. Похоже на ловушки, используемые при охоте. Эта штука позволяла им тихонько, медленно продвигаться вперед. При попытке развернуться она врезалась в ноги.
Одна пара ярко-желтых глаз повернулась в ее сторону, хотя Сиель не произвела ни малейшего шума. Затем вторая. Вскоре все четверо прекратили работу и уставились на девушку. Надсмотрщик поднял трезубец, лениво выбирая, кому из нерадивых он достанется, и — несмотря на то что земляные люди торопливо вернулись к работе — ткнул им в бедро крайнего справа. Жертва жалко заверещала. Остальные лихорадочно принялись за работу.
Надсмотрщик даже не успел вытащить меч из ножен, когда Сиель с силой обрушила камень ему на голову, а затем на всякий случай треснула еще раз. Земляные люди даже не обернулись. Девушка сняла с охранника пояс с ножнами и застегнула его у себя на талии. Невольники бросили на нее украдкой один взгляд и продолжили работать, словно один надсмотрщик просто сменился другим.
Сиель потянулась к ключам, висевшим на поясе покойника, и решительно сказала:
— Думаю, мы можем быть полезны друг другу. Согласны?
Они шли уже не меньше двух часов, а поток горячей благодарности маленьких существ только-только начал ослабевать, утратив долю гиперактивности. И слава богам. Сначала Сиель находила довольно трогательным то, как они каждые несколько шагов останавливались, чтобы радостно обнять ее за ноги, однако вскоре девушке пришлось сдерживать себя, чтобы не вколотить немного здравого смысла в эти пустые головы.
— Пожалуйста, пойдемте дальше. Пожалуйста. Это лучший способ отблагодарить меня, — сквозь стиснутые зубы то и дело повторяла она.
Яркие
— Мы оказываемся все глубже, — удивилась она наконец. — Почему? Я ведь просила вывести меня на поверхность.
— Там плохо, — доходчиво пояснил наиболее разговорчивый из спасенных, тот самый, которого надсмотрщик успел напоследок ткнуть трезубцем. — Там сейчас твари.
— Твари? Какие еще твари?
— Ваше слово — Му-чи-тель.Мы говорим — твари. Плохие твари. Прямо сейчас, наверху. В деревьях.
— Откуда вы знаете, где они находятся? — спросила Сиель. — Вас держали в рабстве много лет. Разве вы не были полностью отрезаны от внешнего мира? Откуда такие сведения?
Раздались тонкие, визгливые смешки. Она услышала, как один из них похлопал по стене.
— Отсюда! Камень говорит. Многое говорит. Прикасайся к нему. Чувствуй его. Все, что есть там, попадает сюда. Вот! — Хлоп. Хлоп. — Слабый звук. Но мы чувствуем. Все время, пока мы трудимся, мы знаем, что происходит наверху. Большая война. Они думают, мы слепые и глухие. Значит, можно сделать нас рабами.
— Из нас они тоже делают рабов, — вздохнула Сиель, — то есть из других больших людей. Разве вы не почувствовали, что этотоже происходит наверху?
Земляные издали звуки, явно выражающие недоверие.
— Это правда. Некоторые большие люди плохие, другие хорошие. Мы пытаемся убить всех самых плохих. Вы могли бы нам помочь. Мы были бы благодарны. Мир стал бы лучше для всех.
Воцарилось очень неловкое молчание.
— Ты наш друг, — произнес один из четверых, развернувшись и снова обняв Сиель за колени, едва не свалив ее. — Ты — друг. Они — нет.
Сиель восприняла это как вежливую просьбу закрыть эту тему. У них есть доказательства, что по крайней мере один хороший человек существует. Она. Девушка почувствовала себя до странности польщенной.
— А вы знаете, откуда берутся Мучители? — спросила она, внезапно задумавшись о том, насколько ценной может оказаться эта дружба.
— Знаем.
— Они приходят из замка? — уточнила лучница.
— Нет.
— Мы можем показать. Далеко только. Далеко идти.
Сиель попросила их описать это место, но земляные люди не могли этого сделать — «твари приходили издалека» и только.
— Некоторые близко сейчас, — произнес один мрачным тоном. — Они двигаются и замирают. Чувствуешь?