Тень всадника
Шрифт:
Левое заднее колесо "понтиака" было спущено всмятку.
– Без паники, Дженни, - сказал лейтенант.
– Надеюсь, у. вас есть запаска? Инструменты в моей машине.
Он сменил колесо, убрал домкрат, отряхнул брюки.
– Дженни, ваша старая резина не внушает мне доверия. В любой момент может лопнуть.
– Завтра я заеду в гараж, - послушно проговорила Дженни.
– А сегодня я буду сопровождать вас до дома. И держите скорость не больше тридцати миль...
– Какая галантная полиция...
Ехидную интонацию Чарлз Мервайл пропустил мимо ушей. Он знал,
Темнело, когда они вырулили на Диккенс-стрит. "Понтиак" резко затормозил, красные огни не гасли, значит, Дженни не выключила зажигание. Лопнуло колесо?
Чарлз Мервайл вылез из "форда", подошел к "понтиаку". Дженни опустила стекло.
– Посмотрите, там на углу, около моего дома, трое. Второй раз я их вижу на этом месте, и в это время. Обычно на нашей улице никого...
– Почему вы мне раньше не сказали? Случайность? Серый "ниссан" у гостиницы тоже воспринимали как случайность. Никто заранее не демонстрирует свои намерения.
На "беканье" и "меканье" Дженни лейтенант не реагировал. Он приказывал:
– Въезжайте в паркинг. Выходите. Спокойно подымайтесь по лестнице. Элю вперед. Не оборачиваетесь. Делаете вид, что я к вам не имею никакого отношения. Захлопываете за собой дверь. В окна не выглядывать!
"Понтиак" тронулся. Метров через сто Дженни сманеврировала так, что фары высветили троицу, и, почти не замедляя хода, нырнула в гараж. Решетка гаража опускалась. Троица станцевала балетное па: три шага вперед, три шага назад. (Пять? Кто считает?) Над входной дверью четырехэтажного дома яркая лампочка, лестница хорошо видна. Фонари на Диккенс-стрит зажигаются к полуночи? Или в Шерман-Окс экономят электроэнергию? Эля и Дженни подымались по лестнице к двери. Парни - двое белых и черный, спортивного типа "качок", - направились к лестнице, неожиданно замерли и неторопливо отступили на противоположный тротуар к глухому забору. Что их заставило ретироваться? Чарлз Мервайл усмехнулся. Трудно было не заметить его, идущего посередине улицы.
Поравнявшись с ними, он повернул к забору и услышал характерный металлический щелчок, с которым выскакивает лезвие ножа, когда нажимают на кнопку. Глаза лейтенанта привыкли к сумеркам, к тому же ему помогал отдаленный свет лампочки над входной дверью. Он различал напряженные лица парней, а рука наголо стриженного была отведена за спину.
Наголо стриженный получил первым. Пусть полежит, отдохнет.
– Полиция! Встать к забору, - скомандовал лейтенант.
Длинноволосый, худой дернулся и тут же переломился надвое.
Черный качок оказался разумнее всех.
– О'кей, начальник. Разве запрещено гулять по Диккенс-стрит?
Лейтенант вытащил у него из кармана газовый пистолет. Подобрал валявшийся на тротуаре нож. У длинноволосого ничего криминального не обнаружил: водительские права, ключи от машины, кошелек - законопослушный гражданин!
– Подъем!
– приказал Чарлз Мервайс
– Дома отоспишься.
Законопослушные граждане стояли, уткнувшись носами в забор, руки-ноги в стороны.
– Начальник, - сказал черный качок, - это игрушки для самозащиты. Город полон бандитов.
– Мы никого не трогали, - сказал длинноволосый.
– Извините, ребята, я вас тронул. Так получилось. Но если я вызову патруль и передам им ваш военный арсенал?..
Хором:
– Начальник! Может, не надо?
– Приятно беседовать с интеллектуалами, - ответил Чарлз Мервайл.
* * *
За углом, под сияющим неоном фонарем, они сели в свой "мерседес" (помятый, облезлый, тем не менее... никто из коллег лейтенанта на "мерседесе" не ездил).
– Мистер Вашингтон, - обратился Чарлз Мервайл к черному качку, чье лицо выражало готовность к пониманию, - я записал все данные с водительских прав и кредитных карточек. Я составлю рапорт и вместе с вашими "игрушками" запру его в сейф. Лос-Анджелес - большой город. Гуляйте на здоровье. Однако в Шерман-Окс ни ногой! Иначе я вас из-под земли выкопаю.
– А чего мы тут забыли?
– притворно удивился мистер Вашингтон.
* * *
Он не успел спросить номер ее квартиры, но, как только он поднялся к входной двери, загудел интерфон, дверь сама приоткрылась и сверху раздался голос Дженни:
– Чарли, четвертый этаж.
Дженни кивнула в сторону Эли, которая смотрела мультфильм по телевизору, и приложила палец к губам. По ее глазам было ясно, что она, Дженни, предпочла наблюдать другое "кино".
– Скоро я накормлю девочку, помою и уложу спать. После жду подробнейшего рассказа.
– Она критически оглядела его руки, грязные рукава рубашки. Скучнейшая у вас жизнь, Чарли. Много читаете бумаг. Идите в мою ванную, примите душ, там есть одеколон, вата и все прочее. Хотите, я замочу вашу рубашку, чтоб отошли пятна?
И пока она вела его через холл, держа за руку, как ребенка, лейтенант подумал и то и это, и про то, и про это, и если будет то, наверное, будет и это, и главное - не загадывать, заранее не проявлять никакой инициативы, и что редко в какой квартире он чувствовал себя так уютно, как здесь, где на него не давили ни потолок, ни стены.
В ванной Чарлз Мервайл провел больше времени, чем рассчитывал. Чуть он расслабился в теплой воде, как его верный товарищ ожил и дерзко вознесся. Реакция на "Чарли", на изменение интонации в голосе Дженни. Она могла продолжать ехидничать и подкалывать Чарлза (Чарли! Чарли!), но отныне он ей не посторонний, свой, интонация не обманывала. Когда верный товарищ капризничал ни брюки, ни пиджак не были в состоянии скрыть его подлых намерений. Пять минут холодного душа (брр!) еле-еле охладили пыл верного товарища. Лейтенант прочел себе и верному товарищу лекцию, дескать, сколько его, лейтенанта, коллег, увлекшись ситуацией, потом получали в управлении полиции жалобы на якобы имевшую место попытку изнасилования. Милые, нежные американки под влиянием феминистских идей озверели, им всюду мерещатся сексуальные домогательства. Действовать строго в рамках служебной инструкции!