Тень всадника
Шрифт:
Чего же я жду? Еще десять минут. Мне просто интересно выяснить - прав ли я был в своих предположениях?
Ровно в шесть утра резко зазвонили в дверь.
* * *
В Лос-Анджелесе было девять вечера и сколько-то там минут. Я стоял около ее дома. Вдалеке, по улицам, перпендикулярным Вентура-бульвару, изредка скользили фары машин. На Диккенс-стрит темно и тихо. На четвертом этаже в ее окнах горел свет.
Моя полосатая спутница ткнулась мне мордой в ноги, я отвел руку назад, она лизнула ладонь шершавым языком. "Умница, - сказал я, - в дом не входи. По ночам здесь гуляет
Чтоб оставаться невидимым нужно соблюдать три условия: держать себя под строгим контролем, не отвлекаться, не допускать никаких эмоций. Элементарно. Вот как перемещаться во времени и пространстве - тут рецепта дать не могу, самому до сих пор неведомо. Но если давит грудь, колет справа под лопаткой и дышите так, будто пробежали кросс с полной выкладкой - значит, вы куда-то переместились. Или скоро предстоит,
Я жадно втягивал воздух. Воздух был прохладным. В Лос-Анджелесе кончилась жара. Хороший знак.
Полегчало. М-да, в уик-энд я бы не осмелился. Однако середина недели, завтра рано на работу... Она, должно быть, одна с Элей. Сегодня мой день! Пошли.
По ступенькам до парадного. Шаг... и я на темной лестнице внутри здания. Поднялся на четвертый этаж. Замер у ее двери. Громких голосов не слышно. Эля, наверно, спит. Дженни? Читает, гладит белье, смотрит телевизор, залезла в ванну.
"Я к тебе очень хорошо отношусь. Может, лучше, чем ты думаешь..." Правда, она поспешила добавить еще кое-что, но это было чисто женским кокетством.
Я провел ладонью по двери. Замки она так и не сменила, значит, ключи по-прежнему застревают. Надо бы этим заняться. Чтоб не шлялись тут всякие...
Мне замки не помеха.
Я шагнул сквозь дверь и застыл на верхней ступеньке. Дженни сидела за обеденным столом на своем обычном месте у стены. Напротив нее, на моем месте парень в майке с эмблемой университета, квадратные плечи, загорелые локти, волосы на затылке собраны в короткую косичку.
Без эмоций. Строгий контроль.
Дженни подняла голову и посмотрела в мою сторону, задержав взгляд. Она меня видит? Невозможно. На бордовом линолеуме ступенек нет даже тени моих ботинок.
Спустился в гостиную, пересек ее, стараясь не скрипеть по паркету (Чушь собачья! Я же невидим и невесом!), и устроился в кресле у телевизора так, чтобы плечи и затылок парня не закрывали мне лицо Дженни.
Господи, счастье какое, как давно я не любовался своей девочкой!
Стоп. Без эмоций. Строгий контроль.
Они пили белое вино, говорили... Говорили какие-то глупости, не важно, я вслушивался, чтоб удостовериться: его голос мне совершенно не знаком, никогда не слышал его по телефону. Новый кадр? Хотелось спросить - а где темно-зеленый костюм, по каким стенкам его размазали? Небось даже не помнит такого... Дженни, Дженничка! Она совсем стала юной, зазывающе смеялась, в глазах озорные искры, и казалось, для нее весь мир сошелся на этом парне, никого и ничего больше не существует. Парень, наверно, был энциклопедией всех мужских достоинств... Не знаю. Мне было достаточно наблюдать его модную косичку... Дженничка. Глаза какие-то другие... Красивые? Не знаю... И тут я понял, что должен до гроба быть благодарным
Вдруг, как бы мимоходом, полуобернувшись в мою сторону, она бросила по-русски:
– Зачем тебе это надо?
– What?
– переспросил парень.
– Ерунда, - ответила Дженни по-английски, - привычка разговаривать самой с собой вслух, чтоб не забывать русский.
Потом они унесли все со стола на кухню, парень отправился прямиком в спальню, а Дженни аккуратно разложила бокалы, тарелки, вилки по полкам посудомоечной машины, включила ее, и у входа в ванно-спальный отсек квартиры не оборачиваясь сказала по-русски:
– Раз ты так решил, получай!
Дверь за собой притворила наполовину.
Как добропорядочный, воспитанный джентльмен, я должен был подняться в свой бывший кабинет. Разумнее было там прилечь на койку и отдохнуть с дороги. Но я не знал, сколько еще смогу продержаться в невидимом состоянии. И я не знал... Зато Дженни отлично знала, что я буду делать, поэтому даже не прикрыла дверь своей спальни и не потушила тлевший на тумбочке у кровати ночник.
Я слышал громкое мужское сопение и ее стоны.
Со мной она никогда не стонала. Значит, мне предназначался наглядный урок.
"Полный контроль, никаких эмоций", - повторил я себе и переступил порог.
Это не называлось любовью, я кое-что понимаю в таких вещах. Он ее драл грубо, сильно, и она, придерживая рукой за шею (как меня когда-то), стонала, всхлипывала, и глаза ее были закрыты. Затем без лишних слов он ее перевернул и поставил в позицию.
"Что они вытворяют, охламоны!
– возмутился я.
– Они так Элю разбудят".
Плотно прихлопнул за собой дверь их спальни. Заглянул в комнату Эли. Над детской кроваткой парил ангел-хранитель (прислали по городской разнарядке как бэби-ситтера?), и девочка во сне причмокивала губами. Я вспомнил, что когда-то тут в спальне рассказывал Эле сказки и она вроде бы засыпала, а потом обязательно выскакивала в гостиную...
Закрыв дверь Элиной комнаты, закрыл двери в ванную, вышел в гостиную, закрыл за собой дверь (запер бы ее на замок, да замка в ней не было). Кажется, все, что можно, закрыл, захлопнул.
Привет! Моя полосатая спутница нагло разлеглась на ковре возле телевизора, потягивалась и сладко жмурилась.
Населенная квартирка...
Ладно, моя задача восстановить над собой полный контроль, погасить эмоции. Чем и займемся. Примостился за столом на том месте, где обычно сидела Эля. Теперь тишину нарушило лишь глухое бормотание посудомоечной машины. Что-то там иногда скрежетало. А может, это был скрежет дрели, сверлившей мне сердце.
Я не двигался. Полосатая спутница на ковре тоже утихомирилась. Ну-с, что предпримем далее? Подождем. Подождем, пока машина отработает, разложим посуду по буфету и ящикам (хоть что-то приятное сделаем Дженни!), далее возьму за шиворот полосатую стервь, погашу верхний свет, и уйдем мы с ней на Вентура-бульвар дышать свежим воздухом, ведь последние трое суток мне было как-то не до прогулок.