Тень властелина
Шрифт:
– Я уже начал, - хитро заявил солдат.
– Я оповестил Таэраса. Теперь его трущобные крысы будут охотиться за этим мечом ночь напролет.
– Отлично, - потер ладони Албанус. Звук при этом получился, как от пергамента.
– А ты, Деметр? Что ты делаешь, чтобы найти меч?
– Задаю тысячи вопросов, - устало ответил юноша.
– От улицы Сожалений до Дома Тысячи Орхидей. Я ничего не узнал. Если бы досточтимый Веджент известил меня об этом варваре раньше, мне бы, возможно, было проще его найти.
Веджент демонстративно рассматривал
– Кто бы мог подумать, что ты побывал в Доме Тысячи Орхидей? Они же предоставляют клиентам только женщин.
Деметр с треском вогнал клинок в ножны, как бы вонзая его в сердце солдата. Но прежде, чем он успел что-либо сказать, вмешался хозяин.
– Не время ссориться. Найдите меч. Украдите. Купите, если придется. Верните его сюда - мне все равно, как. И не привлекайте к себе лишнего внимания.
– А если нашедший его уже успел узнать о чудесных свойствах меча? осторожно спросил Деметр.
– Тогда убейте его, - не раздумывая, ответил Албанус.
– Его или ее. Он повернулся, готовясь уйти.
– И еще одно, - неожиданно сказал Веджент.
– Таэрас хочет встретиться с вами.
Албанус повернулся и посмотрел ему в лицо. Глаза его метали молнии.
– И этот голодранец осмеливается хотя бы мечтать об этом? Да он должен камни лизать на мостовой за то золото, которое уже получил от нас!
– Он боится, - ответил Веджент.
– Он и еще несколько его людей. Они не могут понять, зачем они делают все то, что им приказывают. Я могу их запугать, конечно, но даже золото вряд ли вернет им утраченное мужество, если вы, лорд, не встретитесь с ними лицом к лицу и не убедите их в том, что все пойдет согласно вашему плану.
– Разрази их Митра!
– Поднятые вверх глаза Албануса задержались на барельефе. Неужели Брагорасу тоже приходилось иметь дело с таким дерьмом?
– Ладно. Договоритесь о встрече где-нибудь в тихом местечке.
– Слушаюсь.
Впервые настоящая улыбка появилась на лице Албануса. Когда я займу трон, то первым делом прикажу запороть Таэраса и его прихлебателей насмерть. На площади Королей. Хороший правитель должен защищать народ от таких, как они. Ха-ха. А теперь - идите. И без меча не возвращайтесь!
Он резко повернулся и ушел, не в силах больше переносить общество своих гостей. Они полные идиоты, если не видят, что в его глазах они ничуть не лучше того же Таэраса. И кончат не лучше. Кто предал одного короля, запросто предаст и другого.
В тусклом полумраке спальни он нетерпеливо подошел к висящему на стене квадратному куску хрусталя. На тонком материале не было никаких знаков, кроме загадочных символов по его внешнему краю. В свете единственного светильника буквы были почти не видны, но благодаря долгой практике пальцы Албануса нажали их в нужной последовательности, в то время как он произносил слова мертвого языка.
Кристалл потемнел. Внутри него медленно появилось изображение. Человек двигался и размахивал руками, что-то говорил, но звуков
Король был высок и до сих пор не утратил силы, которую приобрел в детстве и юности, проведенных вместе с армией. Но полгода бездействия уже покрыли его тонким слоем жира. Его лицо с квадратной челюстью и глубоко посаженными глазами утратило прежнюю открытость - тоже благодаря короне.
Пальцы Албануса пробежали по краю кристалла, и лицо Гариана заполнило весь квадрат.
– Зачем ты так часто это делаешь?
Блондинка, задавшая этот вопрос, смотрела на него сквозь опущенные веки своими сапфировыми кошачьими глазами. Она потянулась, и ее тело отразило свет, как хорошо полированная слоновая кость, а ее длинные ноги показались еще длиннее. Ее большие грушевидные груди приподнялись, когда она изогнула спину. В Албанусе проснулось желание.
– Почему ты не отвечаешь?
– невинным голоском спросила она.
Вот сука, подумал Албанус.
– Для меня это значит, что он как бы здесь, вместе с нами, и смотрит, как ты кричишь и извиваешься в моих объятиях, Сулария.
– Вот как ты ко мне относишься, - ее голос напоминал бальзам.
– Так это всего лишь способ отомстить Гариану?
– Да, - грубо заявил он.
– Если бы у него была жена или дочь, они бы тоже разделили со мной постель.
Ее глаза устремились к лицу в кристалле.
– У него нет времени даже для меня, его фаворитки, не то что для жены. Конечно, большинство неприятностей ему создал ты. А что если твои заговорщики узнают, какому риску ты их подвергаешь, встречаясь с королевской фавориткой? Что они тогда сделают?
– По-твоему, это опасно?
– Его голос стал жестче.
– Уж не себя ли ты считаешь главной опасностью?
Она повернула к нему лицо, изогнувшись, чтобы подчеркнуть стройность талии.
– Я совершенно безопасна, - прошептала она.
– Я желаю только одного служить тебе.
– Почему?
– настаивал он.
– Сначала я хотел всего лишь переспать с тобой, а ты зачем-то начала шпионить для меня во дворце, и рассказывать потом на коленях, что вот тот сделал это, а этот сделал то. Почему?
– Власть, - коротко выдохнула она.
– Я могу чувствовать в людях их силу, я чувствую, кто скоро станет могуч. Меня тянет к ним, как мотылька на пламя свечи. В тебе я чувствую силу значительно большую, чем в Гариане.
– Ты чувствуешь силу, - прикрывая глаза, повторил Албанус и тихо добавил, - я тоже чувствую силу внутри себя. Я всегда ее ощущал, знал о ней. Я рожден быть королем, рожден сделать Немедию империей. И ты - первый человек, который это понял. Скоро, очень скоро люди выйдут с оружием на улицы и потребуют, чтобы Гариан отрекся от власти - в мою пользу. В этот день я возведу тебя во дворянское звание, дам тебе титул. Сулария. Леди Сулария.