Тень стрекозы

Полякова Татьяна Викторовна

— Надо проверить все помещения! Уйти он не мог, дом оцеплен…

— Он в церкви, — перебила я.

Плита была сдвинута в сторону. Он так торопился, что не поставил ее на место. Черный провал заставил меня поежиться.

— Вы уверены… — начал один из мужчин, но я уже сделала шаг.

Удивительно, но

подземный ход хорошо сохранился — здесь можно было идти в полный рост. Только я не шла, а бежала. И первой оказалась в склепе. Привалившись к стене, у моих ног сидел человек. Руки за спиной скованы наручниками, он был без сознания. Вряд ли бы я его узнала, встреться мы где-нибудь на улице. Невероятно худой, редкие волосы какого-то мышиного цвета, сквозь них виднелась розовая, как у младенца, кожа. Очень бледный, точно он никогда не видел солнца. Сидящий вдруг поднял голову, взглянул на меня, бесцветные губы раздвинулись в улыбке. И он прохрипел:

— Горячо.

Я сделала еще шаг и торопливо огляделась. Глупость, конечно, но я надеялась увидеть Ковалева. Он исчез.

* * *

Я отвезла ключи Валентине Ивановне и сообщила, что убийца ее дочери арестован. По-моему, она мне не поверила. От нее я поехала на кладбище, где похоронили Светку. Это всего в километре от дома, где жила ее мать. Памятника на Светкину могилу еще не поставили, и я едва не пропустила табличку с ее именем. Присела на корточки и коснулась рукой цветов из бумаги, которые успели выгореть на солнце. Я думала о Светке и не знала, что ей сказать. Долго сидела, глядя на небо, невероятно голубое в этот солнечный день. Время шло, а я все не могла подняться и уйти. И вдруг слова пришли сами.

— Прости меня, — сказала я тихо. — Эй, ты слышишь? Пожалуйста, прости меня.

Теперь я поняла: слова, которые она лихорадочно писала на стене, относились

не к убийце, а ко мне. «Я знаю, кто ты», — написала Светка. Она знала и погибла вместо меня.

— Прости мне мою нелюбовь и мой обман.

Я поднялась, отряхнула джинсы и хотела идти к машине. Но тут ударил колокол в церкви, что стояла на кладбище. И меня неудержимо потянуло туда. Церковь оказалась большой, недавно отреставрированной. Я встала недалеко от двери, чувствуя удивительное спокойствие. Просто стояла и слушала пение женщин, пока вдруг одна из них не повернулась. «Девушка пела в церковном хоре». Белый платочек, светлые волосы и.., мое лицо. Наверное, это игра света или моя собственная фантазия. Неважно. Круг замкнулся. С чего началось, тем и закончилось. В тот миг я верила: Светка меня слышит, это знак, который она подает мне. Знак прощения. Я подняла взгляд к куполу, откуда, раскинув руки, на меня смотрел Христос, улыбнулась и прошептала:

— Спасибо.

* * *

Через два дня я вернулась в Петербург и попыталась жить так, будто ничего особенного не произошло. Если честно, получалось плохо. Я все чаще задумывалась над словами Ковалева, и они не давали мне покоя. «Чем киллер на службе Отечеству лучше обычного убийцы?» — спросил он меня. Я гнала свои мысли прочь, я их боялась. Но они возвращались вновь и вновь.

А потом я получила заказное письмо. Обратный адрес разобрала с трудом, но он ничего не объяснял. Разорвала конверт и увидела авиабилет и записку: «Найти меня будет нетрудно». Подпись отсутствовала, но мне она и не была нужна. Я повертела билет в руках, потом убрала его в сумку. Что ж, у меня есть три дня, чтобы подумать… Три дня, чтобы проститься с любимым городом.