Тень спрута
Шрифт:
— Каким еще древним знаниям? — удивился Калашников.
— Убивать убийц, — усмехнулся Макаров, — и предавать предателей. Древнее, проверенное знание!
— Древнее знание хранилось в закрытых архивах технотронной церкви, — улыбнулся Майер. — Когда в мир явился Звездный Пророк, оно снова
— Я вижу, у вас все хорошо продумано, — пробормотал Калашников. — Значит, никакой спокойной жизни у медленной речки больше не будет? Придется по Галактике мотаться, Звездного Пророка из себя корчить и таинственного врага Звездной России разыскивать?
— Совершенно верно, — кивнул Сид Майер. — Именно об этом я и хотел вас попросить.
— Попросить? — переспросил Макаров и покачал головой. — Скорее, приказать!
— А если мы откажемся? — спросил Калашников. — Обратно отправите, в двадцать первый век?
— Обратно, — ответил Сид Майер. — В уютный домик на берегу медленной речки, где вы до конца вашей бессмертной жизни будете жалеть об упущенной однажды возможности. На самом деле, я не думаю, что вы откажетесь. Вы, Артем Калашников, и вы, Павел Макаров.
Эпилог.
Артем Калашников помассировал лицо и отбросил волосы со лба.
— Ужас какой-то, — пробормотал он, еще раз протирая глаза. — Еще и двух недель не прошло, а мы уже Галактику спасаем!
— Ничего, — бодро отозвался Павел Макаров, раскрывая потертую матерчатую сумку. — На этот случай
Он выставил на замшелый кирпич древней стены бутылку армянского коньяка и снова залез в сумку, вытаскивая стаканы. Калашников улыбнулся, окинул взглядом широкую излучину Москвы-реки, огибавшую развалины древнего Кремля. За рекой до самого горизонта раскинулся бескрайний лиственный лес, и лишь на закате поблескивали купола Университета, возвышавшегося над Воробьевой горой немыслимым хитросплетением ажурных конструкций. Наверное, подумал Калашников, развалины Кремля у нас под ногами — тоже чье-то произведение искусства; уж больно красивы эти рухнувшие стены, эти обвалившиеся башни, эти наполовину вросшие в землю рубиновые звезды.
Макаров зазвенел стеклом:
— Прозит!
— За нашу победу? — улыбнулся Калашников, поспешно хватая стакан.
— За нашу победу, — ответил Макаров, как обычно выделив слово «нашу».
Друзья чокнулись и лихо, по-гусарски влили в себя коньяк. Калашников недоуменно посмотрел на стакан:
— Выдохся, что ли? На вкус — градусов двадцать!
— Конечно, выдохся, — ухмыльнулся Макаров. — Двести пятьдесят лет, все-таки!
— Ну, тогда еще по одной, — заключил Калашников, наконец-то почувствовав себя совершенно счастливым.
Пермь, 04 января 2002 года — 12 октября 2002 года.
Окончательная редакция — 17 октября 2002 года
Авторская версия 13 октября 2008.