Тень сомнения
Шрифт:
Его глаза были скрыты за стеклами солнцезащитных очков, губы сжаты в тонкую решительную линию. Сколько еще дней ему осталось пробыть в Чинуке?
Мне хотелось бы делать с тобой... все. Целовать тебя, трогать, спать с тобой, не выпускать тебя из рук до самого утра. Мне бы хотелось всю тебя попробовать на вкус, чтобы ты задрожала от желания, и больше всего на свете мне хотелось бы заниматься с тобой любовью всю жизнь, до конца моих дней!
Клер закусила губу, стараясь не думать о Кейне и об их последней встрече, произошедшей в ту самую ночь, когда было обнаружено тело Джека Сонгберда.
Стоя рядом с Клер и нетерпеливо
– А где Таггерты?
– Не знаю, – ответила Клер тоже шепотом, удивляясь, что ей самой до этой минуты не пришло в голову поинтересоваться, почему нет Харли.
– Казалось бы, кому, как не им, положено здесь быть, – продолжала Тесса, рыская глазами по небольшой толпе, собравшейся на утесах. – Ведь Джек работал на их лесопилке.
– Уэстон уволил его в тот самый день.
– Знаю, знаю, – пробормотала Тесса.
Доминик строго покосилась на младшую дочь и прижала палец к губам. Тесса ответила ей недовольным взглядом, но ее мать уже отвернулась, делая вид, будто ей и в самом деле интересен этот мрачный обряд. Самой Тессе хотелось сейчас оказаться где угодно, только бы подальше отсюда. «Похороны – это такая тоска, сдохнуть можно!» – подумала она. К тому же Тесса была сильно разочарована, увидев, что никто из Таггертов не пришел, – она надеялась встретить здесь Уэстона.
– Когда это кончится? – шепнула она Миранде. Сестра не ответила, и Тесса обиженно отвернулась. Где же Уэстон? Она почувствовала знакомое ноющее ощущение в паху и уже в который раз пожалела, что позволила себе так увлечься Уэстоном. Поначалу тайные встречи с ним казались ей веселым приключением – это было рискованно и приятно щекотало нервы. Она ни минуты не сокрушалась о потере отданной ему девственности, но не ожидала, что влюбится всерьез. Для нее он был слишком старым, слишком многоопытным, слишком эгоистичным. Он ее в грош не ставил, и это сводило ее с ума.
Наконец индейский вождь – или как там еще называлась его должность – прекратил свои разглагольствования, и все племя затянуло какую-то тихую песню. Тесса поверить не могла, что все это происходит наяву. Может, Джек Сонгберд и был стопроцентным американским индейцем, но он плевать хотел на сохранение так называемых племенных традиций. Черт побери, он же не бегал по округе в боевой раскраске, обвешанный бисером и перьями!
Когда пение на незнакомом языке смолкло, толпа начала расходиться. Не теряя ни минуты, Тесса устремилась по тропинке к шоссе, где были оставлены автомобили – грузовики, джипы, несколько седанов, пара семейных фургонов. Серебристый «Мерседес» Доминик совсем затерялся среди них. Тесса забралась на обитое бархатом переднее сиденье, пока остальные члены семьи выражали последние соболезнования Руби и Кристи.
Тесса не собиралась с ними общаться. Да и что бы она могла сказать? Конечно, ей жаль, что Джек погиб. Его смерть, должно быть, была ужасна. Тесса вздрогнула, представив себе страшное падение с утеса. Но она же ничем не могла помочь, верно? И никакими словами нельзя было ничего исправить. К тому же она просто не знала, как ей вести себя с Кристи.
Тесса поглубже опустилась на сиденье в надежде, что сестра Джека ее не заметит. В машине было душно. Обливаясь потом, Тесса украдкой взглянула на Кристи, и оказалось, что та смотрит прямо на нее – вернее, сквозь нее – жутким пронизывающим
Ну почему бы им не уехать отсюда поскорее? С тех самых пор, как Тесса начала встречаться с Уэстоном, они с Кристи были на ножах, хотя никакого словесного объяснения так и не последовало. Просто молодая индианка смотрела на нее со жгучим презрением, но тут уж Тесса ничего не могла поделать, тем более что не считала себя виноватой. В конце концов, у Кристи было не больше прав на Уэстона, чем у нее самой.
Никто не мог предъявить на него права, в том-то все и горе!
Дверцы «Мерседеса» распахнулись. Доминик села за руль рядом с Тессой, Миранда и Клер заняли места сзади.
– Я знаю, для Руби это ужасная утрата, – сказала Доминик, утирая глаза скомканным платочком. – Потерять ребенка – нет на свете ничего страшнее!
Кругом слышался шум заводимых моторов, машины, стоявшие по соседству с «Мерседесом», начали разъезжаться. Доминик отыскала в сумочке ключ и повернула его в замке зажигания.
– Но даже переживая такую тяжелую утрату, не стоит принимать поспешные решения, о которых потом придется пожалеть, – закончила она свою мысль, выводя «Мерседес» на дорогу.
– Какие решения? – спросила Клер.
Тесса с досадой закатила глаза. Господи, кому это интересно?
– Руби уволилась, – объяснила Миранда, а Доминик только крепче поджала губы.
– Уволилась? – растерянно переспросила Клер.
– Ну, я уверена, что она еще передумает, – заявила Доминик, бросив взгляд в зеркальце заднего вида. – Сейчас она просто расстроена. А через несколько недель, когда первое горе уляжется, она поймет, что ей нужна стабильность. Она проработала у нас много лет, практически стала членом семьи! – Доминик включила кондиционер на полную мощность. – Поехали, я предложу ей прибавку в жалованье, может, это заставит ее передумать.
– Мне кажется, тут дело не в деньгах, – заметила Клер.
– Разумеется, нет. По крайней мере, не сейчас. Но как только жизнь в семействе Сонгберд войдет в свою колею, Руби почувствует, что ей нечем себя занять. К тому же ей нужно заботиться о дочери. Ведь Кристи хочет учиться в колледже, а это стоит немалых денег. – Она включила указатель поворота, так как они подъехали к основному шоссе. – Руби непременно вернется.
Тессе было все равно. Руби всегда ее раздражала, она завела в доме свой распорядок и вечно всеми командовала. По мнению Тессы, их семья прекрасно могла обойтись и без Руби Сонгберд с ее тиранством и вечным осуждением во взгляде темных, все подмечающих глаз. Жаль, конечно, что Джек погиб: судя по всему, он был неплохим парнем. Но в жизни Тессы его смерть ничего не меняла.
– Господи, что это такое? – воскликнула Доминик, нажав на тормоза.
Серебристо-черный мотоцикл молнией промелькнул перед носом «Мерседеса» и вырвался на шоссе, не обращая внимания на отчаянно загудевший, груженный бревнами грузовик, направлявшийся на юг.
– О, боже мой! – ахнула Клер, закрыв лицо руками. – Кейн!
– Это был сын Морана? – Доминик никак не могла прийти в себя от испуга. – Не думала, что он так глуп. Хотя, с другой стороны, чего еще от него можно ждать?
Глаза Клер округлились.