Тень сомнения
Шрифт:
– Прости меня!
Ее сердце чуть не остановилось.
– Мне не за что тебя прощать.
– О, Клер, если бы ты только знала! Прозвучавшее в его голосе отчаяние эхом откликнулось в ее душе.
– Что я должна знать?
Все тело Харли напряглось, он стиснул ее так крепко, что она едва могла дышать.
– Что я должна знать, Харли?
Он медлил чуть дольше, чем следовало.
– Что я люблю тебя. Что бы ни случилось, ради бога, верь, что я люблю тебя.
– Харли, успокойся, ничего не случится. – прошептала Клер, но, даже прижимаясь к нему, ощутила глубоко в сердце ледяной холод.
– Надеюсь,
Взглянув на часы, Миранда почувствовала, что сердце ее забилось быстрее. Надо было спешить: Хантер уже ждал ее в коттедже. При одной мысли об этом у нее пересохло во рту.
Впервые в жизни Миранда была влюблена. Она понимала, что это безумие, что у нее с Хантером Райли нет общего будущего, но ничего не могла с собой поделать. Не могла сделать вид, что между ними не существует взаимного влечения. И не только в этом было дело. Он был по-настоящему дорог ей.
Досыта насмотревшись на душевные страдания Клер, Миранда понимала, что сама вступила на опасную дорожку – точнее, даже на тонкий канат, который непременно оборвется. Но она восемнадцать лет следила за каждым своим шагом, ни разу не уклонилась от прямого пути и теперь решила следовать своей дорогой, хотя и знала, что в конце ее ждет только страдание. Ну и пусть! Она даром потратила свою юность, чтобы доказать Датчу Холланду, что ничуть не хуже так и не родившегося у него наследника мужского пола, а чего добилась? Все ее усилия не произвели на отца ни малейшего впечатления. Он вообще не обратил на них никакого внимания!
Миранда схватила брошенный в ногах кровати свитер, сунула под мышку сумочку и направилась к черной лестнице. Хантер был старше ее, и, хотя он бросил среднюю школу, не закончив курса, ему потом удалось сдать экзамены экстерном и все-таки получить аттестат. Теперь он учился в местном муниципальном колледже и в то же время помогал своему стареющему отцу, а иногда еще подрабатывал у Таггертов.
Миранда впервые по-настоящему обратила на него внимание в конце весны, когда Хантер с отцом расчищали от валежника одну из полян для пикников на берегу озера. Она сидела на заднем крыльце и читала, но тут небо затянуло тучами, и на землю упали первые дождевые капли. Под навесом крыльца ей было сухо, она могла не бояться дождя, но Хантер и его отец продолжали работать под открытым небом, даже когда хлынул ливень. Не обращая внимания на непогоду, Хантер ломал и оттаскивал крупные сучья, хотя дождевая вода стекала у него по подбородку, а футболка влажным компрессом прилипла к спине. Миранда, как зачарованная, следила за ритмичной работой его мускулов. Их плавное перекатывание вызвало у нее странное, доселе неведомое ощущение: как будто в самом низу живота вдруг забила крыльями целая стая мотыльков.
Его светлые, песочного оттенка волосы потемнели от дождя, а когда он оглянулся через плечо и посмотрел прямо на нее серыми и сумрачными, как зимний шторм, глазами, ей пришлось отвести взгляд. По всему ее телу вдруг разлилось тепло, впервые в жизни она ощутила слепую, бездумную тягу своего женского естества.
В тот день Миранда не сказала ему ни слова, да и на следующий день тоже. Но она снова вышла на крыльцо с книгой, делая вид, что поглощена чтением, а на самом деле не сводила
– Зачем ты за мной следила? – напрямик спросил он ее несколькими днями позже, когда она зашла в конюшню в поисках Клер.
Миранда не знала, что Хантер помогает отцу загружать пустующий с прошлого года сеновал, – иначе ни за что не пошла бы туда. Старого Райли нигде не было видно, но Хантер стоял на верхней перекладине переносной лестницы. Пот стекал у него по шее, волосы на затылке взмокли и повисли темными прядями.
– Я?!
Миранда с притворным возмущением посмотрела на него снизу вверх, скользнув взглядом по длинным, загорелым ногам. На нем были обрезанные выше колен потертые джинсы, низко сидящие на бедрах и рабочий пояс со множеством кармашков для инструментов. Все остальное тело было обнажено: гладкая, бронзовая от загара кожа, сильные мускулы, густая поросль рыжеватых волос на груди.
– Нет смысла отпираться, – продолжал Хантер. – Это было на днях, когда я расчищал поляну на опушке. Ты за мной следила.
– Нет, я...
– Да брось, Миранда! Говорят, что ты тут самая умная и никогда не врешь. – Его негромкий, тягучий голос звучал насмешливо. – Старшая сестра, самая ответственная, честолюбивая, целеустремленная и все такое прочее. Неужели все эти слухи неверны?
Тут Миранда возмутилась по-настоящему. Да кто он такой, чтобы обращаться с ней как со вздорным ребенком, задумавшим какую-то каверзу?
– Я никогда не прислушиваюсь к сплетням и тебе не советую!
– Да мне и так о тебе все известно. Я знаком с женщинами твоего типа.
Хантер приставил гвоздь к половице настила и три раза стукнул по нему молотком.
– Я не принадлежу ни к какому типу.
– Ты так думаешь? Признайся лучше: ты из тех, кому нравится наблюдать, как батраки гнут спину, пока ты сидишь в тенечке и полируешь ногти.
В его взгляде, брошенном на нее через плечо, читалось жгучее презрение.
– А знаешь, кто ты такой? Самоуверенный подонок, каких в этом городе пруд пруди!
Миранда направилась к двери, но тут он одним гибким движением спрыгнул с лестницы и приземлился прямо перед ней. Ошеломленной Миранде ничего другого не осталось, как отступить на шаг назад. Ее обдало запахом здорового мужского пота, и Хантер оказался так близко от нее – полуголый, откровенно сексуальный, – что на минуту она лишилась дара речи. Его твердый подбородок выглядел особенно мужественным из-за отросшей за сутки золотистой щетины, глаза в полутьме амбара приобрели оттенок вороненой стали. Он так пристально смотрел на нее, что ей хотелось попятиться, но она уже и так ощущала лопатками столб, поддерживающий настил сеновала. К тому же ей не хотелось доставлять ему удовольствие своим отступлением.
А Хантер между тем подошел еще ближе, и теперь его голая грудь оказалась всего в каком-то дюйме от ее бурно вздымающейся груди.
– Я слыхал, ты хочешь стать адвокатом?
– Д-да... Да, хочу.
– И что же ты пытаешься доказать?
Миранда удивленно подняла на него глаза, и оказалось, что он больше не насмехается над ней, просто хочет услышать ответ. Зрачки у него были расширены, и Миранда поняла, что он взволнован и возбужден близостью не меньше, чем она сама.
– Ничего. Мне нечего доказывать.