Тень сомнения

Джексон Лайза

– Может быть.

– Куда же ты хочешь ехать?

Она на секунду заколебалась, потом выгнула тонко выписанные светлые брови.

– А может, мне все равно.

Уэстон опять невольно улыбнулся. Вот девчонка! Ей хватает смелости бросить ему вызов!

– А может, стоило бы задуматься?

– Да ты сам-то что задумал?

Ее голос прозвучал тихо и вкрадчиво. Она явно заигрывала с ним, а он обожал эту игру, знал все ходы и всегда выходил победителем.

– Это от тебя зависит.

– Правда?

Тесса внезапно вскочила на ноги и натянула на плечо ремень черной сумки с бахромой.

– Ладно, пошли, – сказала

она, бросив последний презрительный взгляд на отцовский шикарный отель. – Можешь подвезти меня до Сисайда.

– А что там такого? – спросил Уэстон.

Ее улыбка показалась ему ослепительной в ночном воздухе.

– Понятия не имею! Давай проверим.

Харли запаздывал. После долгого бесцельного хождения взад-вперед по причалу, у которого была пришвартована яхта его отца, Клер уже решила было поставить на нем крест – и не только на эту ночь, но вообще навсегда. От этой мысли у нее стало холодно на сердце, а по телу побежали мурашки.

– О, Харли... – грустно прошептала она.

В эту минуту она чувствовала себя полной идиоткой – в точности как внушали ей сестры. Милый, ласковый, безупречный Харли переменился до неузнаваемости. В последнее время он стал рассеянным, был вечно занят, ему ничего не стоило позвонить и отменить уже назначенное свидание. Когда они только начали встречаться, он не мог насытиться ее обществом, и ничто на свете его бы не отвлекло от нее. Брань его отца натыкалась на глухую стену, предупреждения старшего брата только раззадоривали его, а нытье и жалобы Пейдж, похоже, лишь добавляли огня их взаимной страсти.

В те первые головокружительные недели Клер тоже была готова на все, лишь бы остаться с Харли наедине. Он был добрым, нежным, ласковым, очаровательным, а главное, он обожал ее. Он отказался от всего, включая свою прежнюю подружку, терпел негодование отца, сносил издевательские выходки брата. Он клялся, что любит ее, и она верила ему всем своим сердцем.

«Господи, как все изменилось!» – думала Клер, прислонившись к перилам и вглядываясь в пляшущее на чернильной поверхности воды отражение цепочки натянутых над пирсом фонариков. Эту перемену она ощущала в воздухе, как моряк чует изменение направления ветра. Харли больше не нуждался в ней, ему не хотелось побыть с ней наедине.

Клер понимала, в чем состояла ее ошибка: она не должна была все ему позволять. С того единственного рокового дня, когда они пересекли невидимую черту и занялись любовью, нарушив данное друг другу слово подождать до свадьбы, – с того самого дня их отношения изменились.

В тот день они поехали кататься на байдарке и сделали привал у входа в небольшую пещеру на северной стороне озера. Харли захватил с собой бутылку вина, которую тайком стащил из отцовского погреба, и они распили ее на двоих, разомлев под летним солнцем, а потом плавали, плескались, дурачились и целовались, упиваясь своей любовью. Клер, никогда прежде вообще не пробовавшая спиртного, слегка захмелела, но дело было даже не в вине. Ей казалось, что склоняющийся к вечеру день полон волшебного очарования, и она отбросила осторожность, развеяла по ветру все свои сомнения. А ветерок, обвевавший ей щеки и трепавший темные волосы Харли, казался таким ласковым и теплым...

Харли осмелел и стал более настойчивым, чем когда-либо, а у Клер немного помутилось в голове. Его поцелуи становились все более глубокими и

требовательными, а она охотно отвечала на них, позволяя ему гладить ее скользкое от воды тело. Наконец его пальцы дерзко скользнули под лифчик ее купальника, и он отбросил полоску эластичной ткани быстрым, ловким движением, как будто проделывал это уже сотни раз. Крепко прижимая Клер к себе, он целовал ее груди над водой. Ей стало щекотно; теплая, сладкая боль разлилась по всему телу.

– Держись за меня ногами, – ласково, но властно попросил он, не отрываясь от ее кожи.

Капли озерной воды алмазами повисли на его ресницах, Когда она повиновалась и обхватила ногами его мускулистый торс, откинувшись на спину и чувствуя, как солнце согревает обнаженную грудь, он прошептал: «Вот это моя девочка!» – и поцеловал ее живот.

Клер парила на волне чувственного наслаждения, пока он нес ее на берег. Тут игра началась всерьез – он водил губами по ее груди, брал в рот и посасывал соски, отчего у нее внутри все стало плавиться и в конце концов превратилось в затягивающий жаркий омут. Харли заставил ее взяться рукой за пульсирующий бугорок у него между ног, застонал и поклялся ей в вечной любви. Потом он сорвал с себя плавки, и она впервые увидела его совершенно обнаженным. Его могучая эрекция немного испугала Клер, но он уже стягивал с нее нижнюю часть бикини.

Харли не спрашивал разрешения, а она не стала возражать, когда он опрокинул ее на спину, коленями заставил разжать ноги и одним быстрым движением похитил девственность, которую она так ревниво охраняла в течение семнадцати лет. Клер почувствовала боль, пролила несколько слезинок, но Харли осушил их поцелуями. После нескольких быстрых толчков он обмяк и навалился на нее, тяжело дыша от восторга, и повторил, что будет любить ее до самой смерти.

Обхватив пальцами поручень, Клер закрыла глаза и словно наяву вспомнила, как его тело покрылось испариной, мускулы напряглись, а на сосредоточенном лице появилось выражение торжества в ту минуту, когда он овладел ею. А она вся горела желанием, ее обуревала жажда, и она верила, что только он сможет эту жажду утолить. Она была слепо, бездумно влюблена.

Они поклялись, что всегда будут вместе, что поженятся, заведут детей и попытаются сделать так, чтобы их семьи помирились. Но в последнее время Харли стал совсем другим. Его добрая улыбка исчезла, он стал буквально одержим желанием заниматься сексом. При каждой встрече он давал понять, что только этого и ждет, что только этого ему от нее и нужно. Сейчас Клер казалось, что с того самого дня на озере его интересовало лишь ее тело.

Но это же нелепость! Он же любит ее! Или нет?

Клер услыхала подъезжающую машину, и сердце у нее часто забилось: на этот раз Харли ее не подвел. Шаги застучали по доскам причала, и она улыбнулась, увидев, что он бежит к ней.

– Прости, я опоздал, – запыхавшись, пробормотал Харли, обнимая ее и уткнувшись лицом во впадинку между шеей и плечом. – Господи, как же мне тебя не хватало!

Его пальцы вплелись ей в волосы, он шумно вздохнул, и Клер сразу же простила его. Это был он, ее дорогой Харли, милый мальчик, которого она любила душой и телом! Закрыв глаза, она прижалась к нему, обняла его, отгоняя прочь все сомнения и страхи, подтачивающие основу их любви.

– Мне тоже тебя не хватало, – хрипло пршептала Клер, чувствуя, как слезы обжигают ей глаза.