Тень Сохатого
Шрифт:
— Простой. Ты ведь только что сам признался! Я никому не расскажу об этом, а ты за это отстанешь от Генриха. И все будет тип-топ. А если не отстанешь… — Лицо Риневича вновь стало злым и холодным. — Клянусь, я сам запихаю тебе швабру в задницу. И буду шуровать там, пока до глотки не достану. А ребята мне помогут.
— Не сомневаюсь, — угрюмо отозвался Леня.
— Ну вот и правильно. А теперь бери нож и работай.
Розен послушно взял в руку нож, потянулся за картофелиной, но вдруг остановился и поднял взгляд на Риневича.
— А как же Генрих? — тихо спросил он.
— Что
— Что, если он не захочет со мной ссориться? Что, если он захочет дружить со мной и дальше?
— Не захочет, — уверенно ответил Риневич. — Это я тебе гарантирую.
И они взялись за картошку.
Леонид Розен, как и обещал, не сдал Риневича. Он заявил, что нос сломал, поскользнувшись на картофельной кожуре и ударившись об угол ведра. Офицеров этот ответ вполне удовлетворил. Однако второе свое обещание Розен нарушил. Несмотря на предупреждение Риневича, он продолжил дружить с Геней Боровским.
Через полтора месяца Леонида Розена нашли в сточной канаве за пределами военной части. Он был так сильно избит, что не мог говорить. А если бы и мог, все равно ничего бы не рассказал. Били его втемную, натянув на голову мешок из-под цемента. Били молча, так, что он даже голосов своих мучителей не слышал.
Розена положили в госпиталь, а затем демобилизовали, и он благополучно уехал домой. Отношения Олега Риневича и Генриха Боровского наладились. Они снова стали лучшими друзьями.
С тех пор прошло восемь лет…
— Короче, Геня, тут такая маза… — Олег сдвинул брови и непроизвольно перешел на официальный язык. — В общем, партия хочет отправить нас с тобой на новый фронт работ. Нужно организовать серию мероприятий, посвященных годовщине Великого Октября. Будет несколько иностранных делегаций, и мы должны будем обеспечить им полное сопровождение. Со всеми вытекающими.
Генрих цыкнул языком.
— Возни много.
— Угу. Но это еще не все. — Олег слегка придвинулся к Боровскому. — Мне тут намекнули… Короче, старик, если мероприятие пройдет успешно, нам с тобой предложат новую работу.
— Очередной междусобойчик с юными девицами из комсомольского актива?
— Тс-с-с… — зашипел на него Риневич. — Нет, старик, ты не понял. Абсолютно новое дело. Старики сами браться не хотят — хлопотно это. Посмотрят, как мы будем крутиться. Если получится, сами подтянутся. Больше ничего тебе не скажу. Но имей в виду — они отбирают лучших. Поэтому мы должны сделать все, чтобы мероприятие прошло на высоте.
Боровский пожал плечами:
— Сделаем, раз надо. Не впервой ведь. Но ты мне лучше про это твое абсолютно новое дело расскажи.
— Я ведь сказал — больше ни слова, — напомнил Риневич. Но тут же не выдержал и заговорил тихо, быстро, сбивчиво: — Предполагается пустить экономику страны на новые рельсы. Ну там — перестройка, хозрасчет, все дела. В общем, ты в курсе. Слышал такое слово: «менеджмент»?
Боровский задумчиво наморщил лоб:
— Не помню точно… Это по-английски, да?
— Да. Означает «управление». Так вот, партия
— Ты это серьезно? — недоверчиво спросил Боровский.
Риневич кивнул:
— Вполне. Наверху сейчас как раз прорабатывают детали этого вопроса. Так что — вперед и с песней! Если не оплошаем, нас с тобой ждет большое будущее.
Генрих рад был уйти с головой в новое дело. Несмотря на то что дома его ждала молодая красавица жена, домой по вечерам он не особо торопился.
Объяснить это было непросто. После армии Генрих и Олег поступили в университет и три года назад закончили его; причем Генрих — с красным дипломом. Еще в универе оба друга всерьез увлеклись общественной работой. Генрих — потому что ему нравилось быть в центре событий, Олег… Олег скорее из карьерных соображений. У Риневича был четкий жизненный проект. К тридцати пяти годам он намеревался стать обеспеченным, женатым и многодетным мужчиной.
— Пойми, старик, цель любого мужика — состояться в жизни, — объяснял он Генриху свою позицию. — Как там в пословице? Мужчина должен построить дом, вырастить сына и посадить дерево. Чтобы построить дом, нужно что? Нужны средства! Чтобы вырастить сына и сделать его уважаемым членом общества, нужно что? Правильно, тоже средства.
— А как же дерево? — насмешливо интересовался Генрих.
— А дерево, старик, это символ. Символ своего дела. Как говорят американцы, «бизнес»! Начать свое дело и довести его до ума. Ну и попутно стать обеспеченным человеком. Вот цель любого мужика.
— И моя?
— И твоя. Только ты это еще не осознал. Ты еще слишком инфантилен, чтобы понять, зачем ты живешь.
Каким бы инфантильным ни был Боровский, но женился он первым. Свадьбу сыграли полтора года назад. А познакомился он со своей будущей женой на конкурсе красоты «Мисс Россия», в организации которого принимал самое непосредственное участие (как говорилось в то время — по комсомольской линии). Тоненькая, высокая блондинка с лучистыми глазами и высоким бюстом сразу привлекла внимание Генриха. «Мисс России» она не стала, заняв в конкурсе лишь четвертое место, но сердце Боровского завоевать сумела.
«Повезло девочке, — цинично заметил тогда по этому поводу Риневич. — Была простой рязанской девчонкой, а теперь — столичная штучка! Да еще и не за самого последнего человека в Москве выскочила замуж». — «Дурак ты, — возражал ему Боровский. — Это не ей повезло, а мне. Где бы я еще нашел такую красавицу?» — «Это да, — поспешно согласился Риневич. — Личико у девочки что надо. Да и фигуркой ее Бог не обидел. Ты просто везунчик, Геня! Настоящий везунчик!»
И вскоре Боровский женился.
Свадьбу сыграли шумную, почти студенческую. Вопреки ожиданиям невесты и гостей, а также обычной свадебной традиции, Генрих в тот вечер сильно напился. Когда невеста шептала ему на ухо: «Генечка, остановись. Ты не должен этого делать», Боровский лишь отмахивался от нее, как от назойливой мухи.