Тень Сохатого
Шрифт:
Меркулов отошел от окна, сел на стул и спросил, окинув Турецкого недовольным взглядом:
— Я не понимаю, Саня, что тебе не нравится? Что ты пытаешься доказать?
— Пытаюсь доказать? — Турецкий едва заметно усмехнулся и покачал головой. — Нет, Константин Дмитриевич, погоди, я еще не начал ничего доказывать. А начну я лишь в том случае, если ты мне скажешь, что у тебя есть время, чтобы внимательно меня выслушать.
Меркулов устало откинулся на спинку стула.
— Ну хорошо, — пробасил он. — Время у меня есть. Только говори по существу.
Турецкий пожал плечами:
— Старею, наверно.
— Наверно, — кивнул Меркулов. Лицо его разгладилось. Он посмотрел на «важняка» и мягко спросил: — Кофе хочешь?
Турецкого обрадовала перемена в лице начальника, и он улыбнулся:
— Не откажусь.
Меркулов нажал на кнопку коммутатора:
— Марина, принеси нам, пожалуйста, чашку черного кофе и чашку крепкого чаю с лимоном.
— Хорошо, Константин Дмитриевич, — проворковала из динамика секретарша.
Меркулов отпустил кнопку, снова откинулся на спинку стула и сказал:
— Ну, давай, Саня, излагай. С чего начнешь?
— С Полякова, — ответил Турецкий. — Его недавно взяли тепленьким прямо из собственной квартиры, не дав даже позавтракать.
— Невелика беда. Я тоже не каждый день завтракаю.
— Поляков — начальник четвертого отдела внутренней экономической безопасности «Юпитера», — продолжил Турецкий, не обращая внимания на злорадную иронию начальника. — А волнует меня то, что это уже третье дело, связанное с «Юпитером» и Боровским. Первое — убийство Риневича. Тут вина Боровского неопровержима, но мотивы все еще не ясны.
— Плохо, — заметил Меркулов. — Плохо, что не ясны. Теряешь хватку, Саня. Раньше ты так долго не возился.
Турецкий сделал останавливающий жест рукой:
— Погоди. Я продолжу. Второе дело — это дело главного финансиста акционеров «Юпитера» Антона Павловича Ласточкина. Ему инкриминируются экономические преступления.
Меркулов кивнул:
— Так точно, инкриминируются. И, если хочешь знать мое мнение, я на сто процентов уверен, что он виноват. Впрочем, моя уверенность, насколько я понимаю, не имеет отношения к делу?
Турецкий покачал головой:
— Нет, Константин Дмитриевич, не имеет. Когда следователь уверен в чем-то на сто процентов, нужно либо закрывать дело, либо отстранять этого следователя от дела, иначе — труба. Дальше идти просто некуда.
— Ты меня еще поучи, — проворчал Меркулов. — Мальчишка.
— И вот теперь дело…
Дверь с тихим скрипом отворилась. Новая секретарша Меркулова вошла в кабинет и поставила на стол поднос с двумя парящими чашками и вазочкой с сахаром и пакетиками сливок.
— Приятного аппетита, — с улыбкой сказала она, покосившись на Турецкого.
Проводив секретаршу глазами и дождавшись, пока она закроет за собой дверь, Меркулов хмыкнул и покачал головой:
— Видал? Чуть дыру в тебе глазами не проела. А ведь девчонке всего двадцать с небольшим.
— Ну хоть
— Не знаю еще. Клавдия в отпуске. Она здесь всего третий день. Если понравится, может, оставлю у нас, в прокуратуре…
Турецкий лукаво прищурился:
— Если понравится, говоришь?
Меркулов слегка покраснел.
— Да я не в этом смысле… — начал было оправдываться он, но, натолкнувшись на глумливый взгляд Александра Борисовича, лишь махнул рукой: — Ну тебя к черту с твоими намеками. Продолжай, о чем ты там рассказывал?
Улыбка с лица Турецкого испарилась. Он снова перешел на деловой тон.
— Итак, дело Полякова. Он обвиняется в покушении на жизнь сотрудницы мэрии Натальи Коржиковой. И, самое главное, в убийстве тамбовского бизнесмена Михаила Голикова, с которым Поляков якобы поддерживал тесный контакт.
— Тесный, значит?
— Если верить Гафурову, то да.
Меркулов пожал плечами:
— Ну и что тебе не нравится?
Турецкий посмотрел на начальника с сочувствием:
— Нет, Костя, ты сегодня явно не в форме. Я ведь тебе уже сказал — мне не нравятся все эти пляски святого Витта вокруг «Юпитера» и Боровского. Три дела за такой короткий срок. С чего бы это вдруг, а?
Меркулов потер пальцем ноющий лоб:
— Ну а если это всего лишь случайность?
— Когда человеку на голову падает кирпич — это случайность. А когда за первым кирпичом летит второй, а за ним и третий и падают они ему на голову в разных местах, то…
— Ладно, не продолжай, — поморщился от боли Меркулов.
— Значит, кирпичи падают на этого человека неспроста, — закончил свою мысль Турецкий.
— Если, конечно, этот человек не вздумал гулять по стройке, — заметил Меркулов.
Он перестал тереть лоб, протянул руку и, продолжая морщиться, взял с подноса чашку с чаем. Попробовал, осторожно почмокав губами, сморщился еще сильнее и поставил чашку обратно на поднос.
— Черт, горячий! Придется ждать, пока остынет. Ладно, расскажи мне об этом Полякове поподробнее.
И Турецкий рассказал:
— В свое время Андрей Поляков закончил военное училище, курсы контрразведки и потом служил в «компетентных» органах. После распада СССР уволился и стал работать в службе безопасности «Юпитера».
— Славный боевой путь, — заметил Меркулов.
— Не то слово, — согласился Турецкий. — Хотя и не оригинальный. Девяносто процентов его бывших коллег работают в службах безопасности разных фирм, корпораций и концернов.
— Давай дальше.
— Как ты знаешь, ему инкриминируется убийство в ноябре две тысячи второго года в Тамбове супругов Голиковых. По версии следствия, за четыре года до убийства Поляков обратился к Михаилу Голикову, чтобы тот подыскал ему надежных людей для проведения акции устрашения. Запугать Поляков собирался начальника управления общественных связей мэрии Москвы Наталью Коржикову.