Тень скарабея
Шрифт:
— Так боритесь, — велела девушка и увернулась от повторного поцелуя. — У вас есть все шансы на успех.
— Я надеюсь, ваш выбор окажется благоразумным.
— Я всегда была благоразумна. — От откровенной лжи Кейтлин даже стало неловко, но она с улыбкой выдержала недоверчивый взгляд сыщика и махнула ему рукой, напомнив: — Вам пора. Жду завтра вечером.
— Он что-то задумал, — тихо произнесла Меган, когда Кейтлин, выдохнув от облегчения, вернулась в столовую.
— Ты снова заговорила? — приподняла она бровь.
— Он что-то задумал, — настойчиво повторила Меган, не отвечая на вопрос. — Мне он не нравится. Будь осторожна.
— Гарри
— Нас окружают иллюзии, — отозвалась компаньонка и вышла из комнаты, бросив напоследок: — Он ударит в спину. Вот увидишь.
Глава 20
Низенький полноватый джентльмен в высоком цилиндре и слишком ярком клетчатом жилете постучался в дом Джона Маккензи без четверти полдень. Его рыже-пегие бакенбарды неопрятно топорщились, а пухлые губы слегка дрожали от волнения. Эдмунду Локсу так сильно хотелось угодить новому хозяину коллекции барона, что он явился за пятнадцать минут до назначенного времени и старался все время улыбаться, даже надменному и не слишком почтительному дворецкому, провожавшему его до кабинета.
Этот дом сильно изменился с того момента, когда Локс появлялся здесь в последний раз. Лет десять назад коллекционер был частым гостем у барона, тогда коридоры постоянно освещали свечи, на полу лежали роскошные восточные ковры, а уникальные вещи стояли на самом виду как вызов. Их можно было потрогать, вдохнуть аромат и на минуту представить себя хозяином всего этого великолепия. В последние годы ситуация сильно изменилась. Барон Маккензи распустил слуг, попрятал свои сокровища в норы, о расположении которых не знал никто, кроме него, и прекратил принимать гостей. Последнее воспоминание, оставшееся от этого дома, — запущенность и пустота. От былого великолепия остались лишь жалкие крохи, все ценное, достойное восхищения, Джон спрятал. Сейчас атмосфера дома неуловимо изменилась. Даниэль был умен и хитер, поэтому коридоры наполняли все те же пустышки, которые ценными могут показаться лишь дилетанту, но сам дом ожил. Чувствовалось наличие молодой крови, пахло чистотой, едой и благовониями.
Цепкий взгляд коллекционера отмечал малейшие детали обстановки по дороге до кабинета. Локс волновался. Он много слышал о Даниэле Фармере, озаботился и изучил все слухи об этом благородном бездельнике, пытаясь найти его слабое место, то, за что можно зацепиться в разговоре. И не выяснил ничего. По всему выходило, что Даниэль Фармер непредсказуем и не нуждается ни в чем. Ни в деньгах, ни в вещах, ни в ответных услугах. Все его действия и поступки завязаны лишь на одном — на желании или нежелании что-либо делать. Локс понимал, что получит ложку из сервиза Бенвенуто Челлини лишь в том случае, если понравится хозяину, но это было практически невозможно. Ко всему прочему, общественность слишком часто связывала самого Локса со смертью барона. Как бы ни обстояли дела, все хорошо знали о том, что Локс и барон Маккензи последнее время конфликтовали.
Чтобы лишний раз не злить лорда Фармера, Локс не взял с собой охрану и теперь чувствовал себя практически голым. Он нервничал и поеживался, пока шел по длинным коридорам вслед за дворецким.
Локсу не повезло: Даниэль Фармер уже ожидал его в кабинете, а коллекционер надеялся, что удастся хотя бы на пять минут остаться в одиночестве и осмотреться. Было бы кстати хотя бы одним глазом заглянуть в бумаги барона. Возможно, это помогло бы правильно
— Мистер Локс! — Даниэль Фармер, гладко выбритый, с тщательно уложенными волосами, вальяжно развалившись, сидел в кресле за письменным столом. Он едва приподнялся для того, чтобы поприветствовать гостя, и Локс сразу же почувствовал себя униженным. Весь облик богатого бездельника — от надменного взгляда до золотых запонок в манжетах и массивного кулона на витой цепочке — говорил о том, что он богат, успешен и наслаждается этим. Дорогой костюм и рубашка из качественной ткани словно демонстрировали Локсу, кто в этой комнате главный.
Сам кабинет мало изменился со смерти Джона и все еще больше походил на лавку древностей, нежели на рабочее место ученого. Что и не удивительно: Локс сомневался, что лорд Фармер заходил сюда после смерти отчима. Сегодняшняя встреча — исключение, чтобы пустить пыль в глаза и создать видимость деловой атмосферы. На самом же деле богатенький бездельник вряд ли понимает цену вещей, о которых пойдет речь. Поговаривали о том, что Даниэль много помогал барону Маккензи в последние годы, но Локс не привык доверять слухам.
Еще до начала разговора коллекционер ненавидел собеседника всеми фибрами души. У этого юнца имелось все то, чего он сам был лишен: коллекция несметных сокровищ, титул и вызывающая, сводящая женщин с ума красота.
— Лорд Фармер, — скривился Локс, изображая подобие улыбки.
— Прошу вас, присаживайтесь, думаю, наш разговор будет долгим, — Даниэль небрежно показал рукой на диван. В этом жесте было столько хозяйского снисхождения, что Локс заскрежетал зубами, пытаясь успокоиться.
— Все зависит от того, что вы мне хотите предложить, — просипел он.
— Я вам? — усмехнулся Даниэль. — Нет, мне интересно, что вы предложите мне.
— Полагаю, вам известно, зачем я здесь.
— Да, конечно. Я бы не стал предлагать вам встретиться, не изучив как следует, что вам нужно. Вы давно и безуспешно пытаетесь собрать столовый сервиз работы Бенвенуто Челлини, и не хватает вам лишь одного прибора, который невзначай оказался у меня. Это недешевая и очень ценная вещь, с которой я не уверен, что хочу расстаться.
— Так дело в цене? — оживился коллекционер.
От нетерпения он даже заерзал на стуле. Локс готов был предложить молодому богачу достаточную сумму денег.
— Вы пока не озвучили сумму, — пошел на поводу у собеседника Даниэль.
— Я готов заплатить много. Гораздо больше, чем ложка стоит на самом деле…
— Вам очень нужна эта вещь?
Локсу не понравился этот вопрос, и он постарался ответить на него с осторожностью, но в то же время полно:
— Достаточно сильно. Понимаете, сама ложка не имеет практически никакой ценности, но весь сервиз… он достояние, памятник величайшему мастеру. Мне хотелось бы стать его полноправным и единственным обладателем. Думаю, вы меня можете понять.
— Моего отчима убили, — жестко отрезал Даниэль, вдруг меняя тему и тон разговора. — Убили из-за чего-то, что хранится в этом доме. Потом на здание напали бандиты. Следователь, который занимается этим делом, так и не смог найти одного-единственного выжившего, но я проверил по своим каналам, и знаете что? Это Майкл Кларк — моряк, которого выгнали с судна за темные делишки.
— И что, при чем здесь моя ложка? — встрепенулся Локс. Его маленькие, близко посаженные глазки забегали, выдавая волнение. Даниэль следил за этими изменениями в поведении с интересом.