Тень прошлого
Шрифт:
— Вот опять загадки, — вздохнула Габриэль. — Почему они никогда не пишут просто: “Поверните налево, затем направо, и вот вам сокровище”?
— Потому что тогда это было бы слишком просто, — Зена подошла ближе, и Габриэль почувствовала тепло, исходящее от её тела. — Но… “видеть сердцем” — это ведь про тебя.
Габриэль подняла взгляд, встретившись с мягким, непривычно открытым взором воительницы.
— Про меня? — удивилась бард.
— Конечно. Ты всегда видишь то, что скрыто от других. Ты видишь людей, их страхи, надежды… и находишь в них силу, которую они сами не замечают. Ты находишь свет там, где остались одни сумерки. Ты видишь
Габриэль закусила губу, чувствуя, как сердце забилось чаще от такой искренности. Она смущённо улыбнулась.
— Ну, это просто потому, что я много болтаю. Люди расслабляются и начинают говорить правду, — прошептала она, накрывая ладонь Зены своей рукой.
— Нет, — Зена нежно провела большим пальцем по её скуле. — Это потому, что ты умеешь слушать. И любить. Даже когда другие не верят в них. Ты умеешь по-настоящему сопереживать. Верить в тех, от кого отвернулся весь мир. И в меня тоже.
В уголках глаз Габриэль мелькнули слёзы, и она уткнулась лбом в плечо Зены, вдыхая знакомый запах кожи и костра.
— Эй, мы же не на романтическом свидании! У нас тут конец света на горизонте, помнишь? Ну вот, — глухо отозвалась она, — мы тут спасаем мир от очередной катастрофы, а ты решила довести меня до слёз своими признаниями.
Зена тихо рассмеялась, звук её смеха был бархатистым и успокаивающим.
Она притянула Габриэль к себе, заключая в крепкие объятия и целуя в макушку.
— Спасибо, что ты здесь. Что ты моя.
— Куда же я денусь? — Габриэль чуть отстранилась, глядя на неё с лукавой нежностью. — Ты же без меня сразу вляпаешься в какую-нибудь историю. Например, попытаешься поговорить с символом на своей руке. Или же без меня окончательно одичаешь. Кто будет напоминать тебе, что не все проблемы решаются сталью? Того и гляди, начнёшь сама с собой разговаривать.
— Может, и попробую, — улыбнулась Зена, не выпуская её из объятий. — Вдруг он окажется вежливым собеседником. Я буду спрашивать совета у этого символа на руке. Вдруг он окажется таким же мудрым, как ты.
— Если начнёт грубить — я его отругаю! — шутливо пригрозила Габриэль, прижимаясь ближе. — Если он посмеет тебе возразить, ему придётся иметь дело со мной. У меня богатый опыт в спорах с упрямыми людьми. И символами. А ты знаешь, я могу заговорить до смерти даже неодушевлённый предмет. Особенно если он мешает моему счастью.
Искры костра танцевали в их глазах, и на мгновение тяжесть бытия отступила. Они рассмеялись, и на мгновение мир вокруг стал чуть светлее.
Зена замерла, поглощённая теплом, исходящим от подруги. Она подалась вперёд, и её рука почти невесомо погрузилась в золотистые локоны Габриэль. Смуглые пальцы медленно скользнули вниз, очерчивая линию челюсти и задерживаясь на щеке, словно воительница пыталась запомнить каждый изгиб её лица.
Бард затаила дыхание, чувствуя, как внутри разливается жар, и тихо спросила:
— Зена, о чём ты сейчас думаешь?
Воительница лишь едва заметно улыбнулась, не отводя пристального, глубокого взгляда:
— О том, что ты — самое чистое, что есть в моей жизни. Я люблю тебя, Габриэль. По-настоящему.
— Ох, Зена… — Габриэль перехватила ладонь подруги, прижимая её к своей коже, а затем осторожно коснулась пальцами жгучего знака на предплечье воительницы. По телу Зены пробежала заметная
Зена сократила расстояние между ними до минимума, вовлекая барда в свои объятия так, что их дыхание смешалось.
— Эта боль — лишь напоминание о прошлом, но сейчас я чувствую только тебя. Ночь ещё долгая, а сон всё равно не идёт к нам обеим. Может, позволим себе забыть на время о сражениях и тьме?
Щёки Габриэль вспыхнули пунцовым цветом, когда она уловила в низком голосе Зены недвусмысленную жажду.
— Ты уверена, что это именно то, чего ты желаешь? — прошептала она.
— Больше всего на свете, — выдохнула Зена, мазнув кончиком языка по своим губам.
Смущённый взгляд Габриэль на мгновение соскользнул с голубых глаз подруги вниз, оценивая мощь и притягательность фигуры воительницы, облачённой в кожу и сталь. Зена нежно поддела её подбородок пальцем, заставляя снова встретиться глазами.
— Мой взгляд немного выше, Габриэль, — с мягкой усмешкой произнесла Зена, приподнимая подбородок подруги. — Или ты решила сменить тактику и теперь изучаешь изгибы моей брони вместо того, чтобы смотреть в глаза? — Воительница видела, как замешательство отразилось на лице блондинки, и это доставляло ей видимое удовольствие.
Щёки Габриэль вспыхнули ярким румянцем, выдавая её с головой.
— Я просто… задумалась, — едва слышно выдохнула она, пытаясь обрести равновесие. — Мы ведь так давно вместе, ты для меня самый близкий человек… подруга…
— Просто подруга? — Голос Зены стал глубже, в нём зазвучали бархатные нотки вызова.
— Ты же знаешь, что это не так, — прошептала Габриэль, теряясь в синеве её глаз.
— Тогда оставим лишние слова тем, кому нечего сказать друг другу, — Зена властным жестом притянула её к себе, сокращая последние дюймы расстояния между ними. — Лира скрылась из виду, и этот берег теперь принадлежит только нам.
— Здесь слишком много теней, — Габриэль робко огляделась, чувствуя, как сердце колотится о рёбра.
— Считай их нашими единственными свидетелями, которые умеют хранить тайны, — Зена склонилась к ней, накрывая её губы своими в глубоком, томительном поцелуе.
Габриэль ответила на ласку, обвив шею воительницы руками. Они целовались медленно, без спешки. Постепенно их движения теряли осторожность, превращаясь в стихийный поток. Поддавшись нахлынувшему чувству, Зена осторожно увлекла её на мягкий ковёр из шкур. Тонкая ткань одежд Габриэль вскоре перестала быть преградой, открывая её нежную кожу прохладному ночному воздуху и горячим прикосновениям Зены. Смуглые пальцы воительницы уверенно изучали каждый сантиметр тела спутницы, вызывая у той невольную дрожь восхищения. Зена освободилась от своих доспехов, и когда их тела соприкоснулись, Габриэль почувствовала обжигающий контраст и силу каждой мышцы своей защитницы. Блондинка выгибалась навстречу этим ласкам, её руки нетерпеливо блуждали по крепкой спине Зены, притягивая ту ещё ближе. Жар, разливающийся по телу Габриэль, превратился в полноправное пламя, в котором окончательно сгорали все сомнения, оставляя место лишь чистому, первобытному желанию быть единым целым. Смуглая кожа Зены соприкасалась с телом Габриэль, пока та нежно изучала руками каждый изгиб своей спутницы. Блондинка полностью отдалась власти воительницы, выгибаясь в её крепких объятиях навстречу каждому прикосновению. Поцелуи Зены становились всё настойчивее, пробуждая в Габриэль нестерпимый жар, который разливался по каждой клеточке её существа.