Тень прошлого
Шрифт:
— Кто ты? — спросила Зена, чувствуя, как Габриэль сильнее сжимает её ладонь. — Уходи из моей головы!
Тень не ответила, лишь медленно опустила руку, и на земле, прямо у их ног, вспыхнул контур перевёрнутой звезды. Земля под ними задрожала, пульсируя в такт свечению.
— Ты помнишь этот зов, — прошептала тень. — Он всегда был частью тебя. Ты знаешь. Ты всегда знала.
Зена попыталась ударить её мечом, но тень рассеялась, оставив после себя лишь запах ладана. В тот же миг палатка затрещала — ткань разорвалась, и внутрь ворвался ветер,
Но теперь на нём были новые строки:
“Когда три пути сойдутся, врата откроются. Ключ должен выбрать”.
Символы на пергаменте перестраивались, формируя карту с тремя отметками. Горы Забвения светились синим, долина Теней — серым, а остров Мрака — багровым. Габриэль осторожно накрыла руку Зены своей, заставляя ту посмотреть на себя.
— Что бы это ни значило, мы решим это вместе, — сказала она, мягко привлекая Зену к себе.
Зена на мгновение зажмурилась, прижимаясь лбом к плечу Габриэль и находя опору в её близости. Она ответила на поцелуй, короткий, но полный отчаянной нежности, прежде чем снова взглянуть на зловещий свиток. Кровь в жилах всё ещё кипела, но в присутствии Габриэль шёпот в голове наконец затих. В это время через разорванную ткань палатки Габриэль увидела фигуру в чёрном плаще на вершине холма. Когда она указала на неё, фигура исчезла.
— Зена? — негромко позвала Габриэль. Она поднялась с мехов и, кутаясь в плащ, подошла к выходу. Её лицо было бледным. — Я слышала… что-то.
Зена стояла спиной к ней, стискивая свиток так сильно, что пергамент жалобно хрустел.
— Тебе приснилось, Габриэль, — глухо отозвалась Зена, стараясь выровнять дыхание.
— И видела кого-то… Того, в плаще…
— Тени всегда идут по следу, — Зена обернулась, и Габриэль увидела в её глазах не холод, а тщательно скрываемую тревогу. — Они ждут момента, но сегодня мы им не по зубам.
Но её рука дрожала. Символ на предплечье жжёгся, будто в него влили расплавленный металл. Габриэль подошла почти вплотную, не сводя глаз с лица подруги. Она заметила, как мелкая дрожь сотрясает плечи воительницы, а символ на предплечье пульсирует багровым светом.
— Ты дрожишь. Что случилось?
— Ничего такого, с чем я не справлюсь, — отрезала Зена, но голос её слегка дрогнул. — Обычные призраки прошлого, — договорила она, пытаясь отстраниться.
Габриэль ласково коснулась её пальцев и тут же вскрикнула, отдёрнув руку:
— Твоё предплечье… оно горячее, как раскалённый камень!
Зена поспешно одёрнула край кожаного наруча, закрывая метку:
— Это просто… остаточное воздействие магии. Ничего серьёзного. Пустяки, скоро утихнет.
— “Ничего серьёзного” — это когда у меня суп пригорает, — возразила Габриэль, скрестив руки. — А пустяки — это когда мы забываем купить вяленое мясо на ярмарке, — серьёзно произнесла Габриэль, преграждая ей путь. — А это… это причиняет тебе боль. Ты ведь знаешь, что можешь мне всё рассказать.
Зена долго смотрела на Габриэль, пока, наконец, её сопротивление не сломалось.
Она тяжело выдохнула, помолчала и призналась:
— Я встретилась со своей Тенью. Я видела себя. Она говорила загадками, а символ на руке… он двигается. Словно живёт своей жизнью.
Габриэль шагнула в её объятия, обхватывая лицо Зены ладонями. Она мягко притянула её к себе и коснулась губами её губ — сначала трепетно, проверяя, а затем глубже, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и силу, стараясь забрать часть этой жгучей боли себе. Когда они отстранились друг от друга, Зена выглядела более спокойной, хотя в её глазах всё еще дрожали всполохи огня.
Габриэль слабо улыбнулась, поглаживая её по щеке:
— Знаешь, если твоя рука решила обзавестись собственным разумом, пусть лучше учится играть на лире. А пугать мою любимую воительницу ей никто не позволит.
Зена невольно усмехнулась, чувствуя, как привычный сарказм становится защитой от тревоги:
— Любимую воительницу? Ты имеешь в виду меня?
— Именно! — Габриэль придвинулась ближе, и в её голосе зазвучали нежные нотки, контрастирующие с ироничным пафосом. — Мы же не какие-нибудь тёмные маги. Мы — защитницы слабых, героини легенд и… пожалуй, самые преданные ценители хорошего вина во всей Греции.
Зена покачала головой, чувствуя, как от близости подруги тяжесть в груди начинает таять:
— Твой оптимизм — само по себе чудо, Габриэль. Ты всегда умеешь превратить кошмар в шутку.
— А твоя привычка закрываться ото всех — твоё главное проклятие, — прошептала Габриэль, накрывая ладонью руку Зены и переплетая их пальцы. — Ты не должна нести это бремя в одиночку. Если что-то угрожает тебе — это угроза для нас обеих. Мы связаны, Зена. Твоя боль — это моя боль, и я никуда не уйду.
Зена заглянула в глубокие, полные решимости глаза спутницы и едва слышно ответила:
— Я знаю. Но эта тьма… она кажется глубже всего, с чем мы сталкивались раньше.
— Тогда разберёмся по ходу дела! — уверенно произнесла Габриэль, на мгновение прижавшись щекой к плечу воительницы. — В конце концов, мы уже останавливали ритуалы, побеждали жрецов и даже слегка потрепали самолюбие Ареса. Что ещё может пойти не так?
На губах Зены заиграла слабая, но искренняя улыбка:
— Твоя вера в нас пугает и восхищает одновременно. Ты неисправима.
— Это то, что помогает нам выжить. И это мой главный талант! — Габриэль ласково коснулась щеки Зены, прежде чем вернуться к делу. — Теперь давай посмотрим на этот свиток. Может, там есть что-то полезное. Например, инструкция “Как избавиться от назойливого символа на руке”.
Она бережно развернула пергамент на коленях.
Древние знаки под её взглядом пришли в движение, складываясь в новые строки:
“Ключ — не вещь, а выбор. Три пути — три испытания. Лишь тот, кто видит сердцем, откроет врата”.