Тень прошлого
Шрифт:
Случилось это без малого двести семьдесят новолуний назад на ладонях благодатной Вегдарской степи. Всем своим сердцем любил старейшина Глеорант единственную дочь свою Эллоэн, что прекрасна была, словно весенний цветок на изумрудном покрове лугов. Была дева стройна и чиста в невинности своей; золотые волосы струились по хрупким плечам солнечной волной, а улыбка ласковым теплом озаряла сердца. И была леди от роду всего двести шестнадцати новолуний.
Души не чаял в ней отец, но однажды на заре весны заметил он перемену в любимой дочери своей. Томно смотрела младая дева, не искрился уж звонкий переливчатый смех, не сияли
Он пришёл с севера, из-за Алых гор, в обличии странника. Никто в селении не ведал о нём и о роде его, и о том, что привело его в земли Вегдарии. Был он молчалив и имени своего не называл, лишь Эллоэн бесшумно повторяла его во сне. Кто знает, чем он покорил невинное сердце - красотой ли лица, ясным ли взором карих глаз, или сладкими словами, что шептал он ей наедине - много ли нужно, чтоб, потеряв разум, отдала всецело себя юная дева...
И на рождении новой луны пала Эллоэн пред отцом на колени, словно росой слезами умывшись, и молвила, что возлюбленный её, Эргант, оставил её, и что ожидает она младенца к восьмому от сего дня полнолунию.
Велика была власть, данная Глеоранту предками, не была изгнана дочь его непокорная. В положенный срок разрешилась она сыном, и в тот же день ступили армии людей на земли Вегдарской степи. Неожиданно случилось нападение, и пала Степь к заходу солнца. И тогда пришёл Глеорант к слуге своему верному, Малгорту, и, передав на руки тому внука своего, молил уберечь от неминуемой гибели.
– Ибо пощадят они иных, но не оставят в живых никого из рода эльфийских повелителей, - молвил он со скорбью.
Тогда оседлал Малгорт самого быстрого жеребца, коими славилась Вегдарская степь, и ввечеру тайком покинул родное селение. Он скакал многие мили по заснеженному тракту, надеясь лишь на то, что последнее из эльфийских селений - Бирюзовая Долина - уцелело. Ребёнок на его руках почти не плакал, будто понимая всё, что вершится вокруг. Малгорт достиг долины к полудню третьего дня и, едва дождавшись темноты, оставил дитя на пороге дома старейшины. Он рассудил, что наследник рода повелителей должен расти среди равных ему. Тут же Малгорт развернул коня, не перемолвившись и парой слов с тем, кто отныне обязан будет стать отцом Иларинелю, не сказав, что в дите течёт человеческая кровь. Ведь эльфийский ребёнок совсем не отличается от чада людей...
Малгорт возвратился в Вегдарскую степь на седьмой день, но нашёл лишь разрушенные жилища да плачущих над телами эльфийских воинов женщин. В живых осталась любимая супруга его, и с позволения военачальника Роальда ушли они к границе Вегдарии, в маленький городок Мирная Высь, где и потекла тихой рекой их жизнь.
– И вот настал тот день, когда ты, Иларинель из рода Кайрров, стоишь предо мной, и я не верю очам своим!
– торжественно закончил эльф Малгорт.
– Вот и обретён недостающий кусочек мозаики...
– Ларриан напряжённо потёр ладонями виски.
– Значит, моя мать была из рода эльфийских повелителей.
– Твой род был достойнейшим из достойнейших!
– воскликнул Малгорт.
– Все эти годы меня терзала мысль о тебе, и лишь теперь мне выпало на долю вновь увидеть тебя, живым и невредимым!
– Однако, твои предположения оправдались, - заметил Айзерс, многозначительно глядя на Ларриана.
–
– не понят тот, но тут же отмахнулся: - Ах, о предках-повелителях... Поверь, меньше всего сейчас мне важно это.
– Итак, ты - Иларинель Кайрр, - торжественно провозгласил Малгорт, не отводя от Лара зачарованного взгляда, - и эти земли - твои по праву. Ты - их повелитель!
– Бросьте, прошу вас, - трезво сказал Ларриан, - повелитель этих земель - военачальник Роальд. К тому же прошло столько времени... Иларинеля из рода Кайрров не существует. Есть Ларриан из рода Веллерейнов, а его родной край за сотни миль отсюда.
– Роальд умирает, - жёстко сказал Малгорт и метнул взгляд на мага, - уж ты-то должен это понимать.
– Если бы я столь хорошо не знал миролюбивую натуру эльфов, - проговорил Айзерс, ответив ему испытующим взором, - я бы подумал, что вы склоняете нас к перевороту.
– Помилуйте, о чём речь? Я склоняю вас к тому, чтобы восстановить растоптанную справедливость!
– Но у Роальда наверняка есть наследники!
– восликнул Лар, поражённый настойчивостью Малгорта.
– Как, по-вашему, отнесутся ко всему этому они?
– Какая разница?
– вспыхнул эльф. Он поднялся с дивана и, неслышно подойдя к двери, прикрыл её плотнее.
– Эти земли испокон веку были эльфийскими!
– Что было - то было, - Ларриан тоже поднялся, давая понять, что разговор больше не может продолжаться в таком ключе, - прошлого не вернёшь, как и не оживишь убитых и не поможешь обездоленным, чью жизнь поломала Вегдарская война. Может быть, мы и оказались бы сильнее сейчас - как знать? Но месть - не лучшее чувство. Я не хочу бойни для людей.
В дверь постучали, приметно, с особым ритмом. Малгорт отозвался на стук, и в комнату вошёл молодой эльф в зелёной бархатной тунике, подвязанной ремнём из тонкой кожи, и коричневых замшевых брюках, заправленных в высокие сапоги. Он был примерно одного роста со мной, то есть не особенно высок, но стати в его фигуре было не отнять. Длинные серебристые волосы ниспадали на плечи, а в глазах необычного, бирюзово-зелёного цвета отражалась ранняя серьёзность в чудном сочетании с юношеской непосредственностью. Увидев гостей, он остановился на пороге, но Малгорт кивком пригласил его войти.
– Познакомьтесь - мой сын Леанель, - представил он юношу, а затем назвал по очереди наши имена.
Молодой эльф вежливо поклонился Айзерсу и Лару, нисколько не выказав последнему своего удивления, что, бесспорно, говорило о его безупречных манерах. Мне и Винди он пожал руку и, к моему изумлению, щёки подруги вдруг тронул лёгкий румянец. Да, видно, мне всё-таки не показалось, и Леанель и впрямь не сразу отпустил ладонь эльфийки...
Появление Леанеля было воспринято его отцом как знак приступить к ужину. Нам было предложено место за круглым, покрытым безупречно белой скатертью столом, накрытым в одной из хозяйских комнат. Неожиданное положение почётных гостей польстило нам, и мы не без радости согласились. Эта комната в отличие от кабинета не имела углов: она представляла собой идеально круглое помещение. На стенах, оклеенных пастельно-бежевыми обоями, были развешены портреты и пейзажи в посеребрённых узорчатых рамах. Близ завешенного тяжёлыми портьерами коричневого бархата окна на застеленном пушистым ковром полу стояла высокая, в полроста, ваза с засушенными душистыми цветами.