Тень прошлого
Шрифт:
– Я родилась в двадцатый день золотолиста, - сказала Винди и, заметив, что я снова не поняла, пояснила, - это первый месяц Поры Дождей.
"Наверное, двадцатого сентября", догадалась я и сказала:
– А я - пятого июня. Так у нас называется первый месяц...
– Я замолчала, так как сомневалась в том, что Винди будет понятно, что такое лето.
– Последний месяц периода, который предшествует Поре Дождей. И мне, - я быстро умножила в голове, - двести шестьдесят три новые луны.
– Ах да, первый месяц Поры Тепла, - задумчиво проговорила Винди.
– Вы ровесники с Ларрианом. Правда, он рождён на заре второго месяца Поры Ветров, что сменяет
– она помолчала.
– Любой эльф с самого детства учится держать лук и карабкаться по отвесным скалам; родители берут детей с собой на охоту, уже в сто двадцать новых лун ребёнок превосходно приспособлен к жизни и может один уходить на долгое время. У людей, говорят, всё совсем не так...
Я согласно кивнула:
– Верно. По крайней мере, в том краю, откуда я родом.
– А откуда ты родом?
Я оглянулась, остановившись, и посмотрела на верхушки елей.
– Из тех краёв, что лежат за этим лесом, - сказала я.
Винди закусила губу.
– Я не знаю, что там, - мрачно проговорила она, - я не видела ничего, кроме этой долины. Пойдём.
– Скажи, вы правда бессмертны - непринуждённо спросила я, но тут же почувствовала, что зря не придержала на этот раз своё любопытство.
– Бессмертны?
– Винди рассмеялась звонко, с надрывом.
– Глупость какая... Мы живём около тысячи ста сорока новых лун ("Также, как и мы", отметила я про себя). А чаще всего намного меньше, - едко добавила она, - благодаря людям.
Мы молча вошли в дом. За всё время ужина никто не проронил ни слова: Винди задумчиво поковыряла ложкой плов и в конце концов удалилась на печь, так и не проглотив ни ложки. Её родители тоже не начинали беседы. Я думала о словах Винди: сколько горечи было в её голосе, когда она говорила о людях. Но я хорошо слышала: её мать сказала, что Винди не может "этого помнить". Чего "этого", я не знала, вероятно, какой-нибудь особенно кровопролитной войны, и я вдруг остро ощутила свою неполноценность, уязвимость: я, находясь среди эльфов, ровным счётом не знала ничего ни об их законах, ни об истории. Я вообще ничего не знала.
На другой день Винди снова разбудила меня чуть свет. Это уже начинало не нравиться. Винди сегодня выглядела гораздо веселее, чем накануне вечером, и я как можно мягче попыталась объяснить ей, что совсем не привыкла просыпаться так рано. Эльфийка тут же огорчилась и призналась, что хотела пригласить меня поохотиться вместе с ней на горных баранов. Предложение было очень заманчиво, и я попробовала таки подняться, но почувствовала, что если сейчас встану, то засну под первым попавшимся кустом, и Винди придётся вместе с бараном тащить домой и меня. Видимо, эльфийка пришла к тому же выводу, и поэтому больше не настаивала, пообещав, что непременно покажет мне охоту, но в другой раз.
Когда я открыла глаза, Винди уже снимала лук и вешала его на стену рядом с зеркалом.
– Как охота?
– весело поинтересовалась я, наполовину свесившись с печки.
– Два барана и кролик. Я даже сразу всё это не донесла, пришлось два раза идти. Ты же свалишься!
– вскричала она, взглянув на меня.
– О, поздравляю, Винди!
– ответила я, игнорируя её последнее замечание и свешиваясь ещё больше, чтобы заглянуть в отверстие (в отличие от печей, к которым привыкли в домах людей, топка эльфийской печи находилась посредине её боковой стены, прямо под лежаком).
– Что ты, Ирис, это ещё не самый удачный день для охоты, - сказала Винди, глядя в зеркало и взлохмачивая себе волосы длинными пальцами.
Я
– Все женщины в деревне охотятся?
– спросила я просто так, от нечего спросить.
По лицу Винди пробежала внезапная тень.
– Нет, - коротко отозвалась она.
– Многие?
– Нет.
– А чем занимаются тогда остальные?
– Всем, кроме охоты, - она переместилась на корточках, повернувшись ко мне спиной.
Я пожала плечами, недоумевая, и слезла с печи. Я рассудила, что перекусить будет не лишним, и, к собственному удивлению сумев совладать с огнивом, развела в топке огонь.
Негласно мы решили гулять сегодня не ходить, и присели на ступеньки у порога. Прошёл короткий июньский дождик, и снова выглянуло солнышко, высушило капли на мягкой зелёной траве. Винди всё молчала. Я заметила, что она часто задумчиво смотрит на горизонт, положив голову на руки и чуть прищурив синие глаза. У неё быстро менялось настроение: она могла весело и непринуждённо рассказывать об эльфийской жизни, задавать вопросы один за другим, а минутой позже тихо сидеть, грустно глядя вдаль на зелёные макушки деревьев.
– Прости за утреннее, - вдруг сказала она, - я не хотела обидеть.
Я посмотрела на неё.
– Ты не обидела. Это скорее я спросила что-то не то.
– Я всегда мечтала путешествовать, - сказала она, не отрывая взгляда от горизонта,- меня манят лес, горы. Я хотела бы увидеть сёла, долины, деревни и города, посмотреть, как живут другие племена и народы.
– Но ты ещё слишком молода, у тебя всё впереди, - решила я подбодрить её.
Винди покачала головой.
– Эльфы рождаются и умирают в Бирюзовой Долине. Меня ждёт та же судьба, но я не хочу... Поэтому я ухожу на дни и недели на охоту, одна или вместе с братом, чтобы увидеть хоть что-то кроме родной деревни, хотя бы излазить горы... Мать и отец говорят, что такое поведение неприемлемо для леди. Верно, я единственная леди, которая ходит на охоту...
– А твой брат - он какой?
– осторожно спросила я.
– Мне показалось, Рианнели его боится.
– Боится?- Винди засмеялась.
– Нет, не боится. Она на него глаз положила.
– Да ну!- не поверила я. По мне так Рианнели вообще не была способна на какие-либо высокие чувства.
– О чём это вы здесь сплетничаете?
– спросила незаметно подошедшая мать Винди.- Погода хорошая, пошли бы, в лес сходили, чего под дверью-то сидеть? Да и я сейчас в доме убирать буду. На-ка, - она сунула Винди в руки корзину, - сходи за горными травами.
– Травы...
– Винди с болезненным укором посмотрела на мать и поставила корзину на землю.
– Ты же знаешь, я была сегодня на охоте. Пойдём, Ирис, - обратилась она ко мне, - погуляем немного по деревне.
– Снова охота, - в сердцах крикнула нам вслед старая Сайне, - упрямая девчонка, вся в отца!
Мы прошли по дороге к вчерашней горе, но наверх подниматься не стали, а присели на траву у подножия. По дороге нам встретились отец Винди и Айзерс; они оба были встревожены и о чём-то говорили, не заметили даже нашего приветствия. Мне почему-то показалось это слегка обидным, и я постаралась поскорее выбросить неожиданную встречу из головы, тем более мне хотелось расспросить наконец Винди о том, что давно меня интересовало.