Тень огня
Шрифт:
«Это еще кто? – удивился Саргонт, пытаясь распознать зверя. – Для медведя великоват. Опять же у тех шерсть бурая или черная, а этот почти белый. А когти-то, когти! Не у каждого в хозяйстве найдется нож таких размеров. И зубов у него более чем достаточно – они даже во рту не помещаются. В Кантилиме такие монстры точно не водятся».
Между тем когтисто-клыкастый боец с ходу бросился сразу на двоих противников Михаила, в одно мгновение завалив обоих. Остальные попытались выстроить подобие обороны, но даже их сила не смогла противостоять звериному напору монстра. Пять секунд – и с рундайцами было
– Я повторяю свое предложение. – Сомов первым пришел в себя. – Если ты отпускаешь пленного, можешь беспрепятственно убираться.
– Еще не хватало, чтобы неизвестно кто диктовал условия рундайцу, – грубо ответил Ренгид. – Лично я тебе никаких обещаний не давал. А посему…
Убийца лишь успел замахнуться кинжалом… и мгновенно застыл в этом положении, будто внезапно передумал, а затем плавно осел на землю с торчащим из шеи ножом.
– Обещание давал я. Еще увидимся, – донесся из глубины леса знакомый хриплый голос.
Мишка оглянулся туда, где еще недавно лежал оглушенный Шагрид. Там никого не было.
– С тобой все в порядке? – Из-за деревьев наконец-то показались друзья «кролика».
– Если бы вы хоть чуть-чуть поторопились, я бы чувствовал себя гораздо лучше. Замучился чихать.
– Путь оказался почти непроходимым из-за завалов сухостоя, пришлось немного повозиться, – ответил Гравз.
Вся троица и державшийся чуть поодаль деревенский парнишка выглядели явно испуганными.
– А где Барбос? – Сомов заметил оборванный поводок в руке Гоги.
– Убежал…
Скальнов вздрогнул, словно его спросили о восставшем из могилы покойнике.
– Я же говорил: чуть что – сразу по нахальной лохматой морде.
– А ты его морду в тот момент видел?! – возмутился «гном». – Я думал, что веду на поводке пса, а он оказался монстром из ужастика. Зубы – во! Когти – еще больше! – Как заправский рыбак, Топор явно преувеличивал, разводя руки во всю ширь. – И размером со слона будет. Я, глядя на него, забыл, как дышать. А ты говоришь – по морде! Спасибо еще, что он перекусил ремешок, а не руку, которая его держала.
Руена к этому времени справилась с веревками студента и аккуратно освободила его рот от липкой тряпки.
– Мы как раз такого и видели, – произнес Марицкий дрожащими губами. Парня сильно лихорадило от всего пережитого. – Нам здорово повезло, что этот монстр не любит именно рундайцев.
– Давайте вернемся в деревню, – предложил князь. – Эдуарда неплохо бы напоить горячим чаем, совсем на парне лица нет.
На опушке им навстречу выскочил виляющий хвостом Барбос. Пес радостно бросился к хозяину.
– И вы хотите меня убедить, что это жизнерадостное создание может превратиться в ту жуткую образину?
– Может, может, – твердо заявил Гога.
Дружно кивая, его поддержали все трое, включая брата Крилы.
– Ну и ладно! – махнул рукой Мишка. – Монстром он становится лишь для наших врагов. И для сторожевой собаки это весьма полезное качество. Не правда ли?
Друзья почему-то не спешили с ним соглашаться.
«Проверь, что это за пес такой, – мысленно приказал Стражу хозяин. – Только осторожно. Потом доложишь».
«Итак, что мы имеем? – Саргонт поднялся со своего любимого кресла. – Трое чужаков появились в Кантилиме из тумана северных лесов, за которыми, по преданиям, вообще ничего нет. Предания, конечно, могут и устареть, но пока еще никто не сумел доказать их ошибочность. Следовательно, парни появились из ниоткуда. Это раз. Пришельцев радушно принимает Гравз, и они соглашаются представлять Сунгим на кантилимских играх. Причем Михаил не отрицает, что прибыл к нам именно из-за этих ежегодных состязаний, а, значит, в его мире знают о нашем. Это два. Дальше еще интереснее. Рундайцы с первых же минут невзлюбили чужаков до такой степени, что желание уничтожить их компанию перевешивает все возможные политические осложнения. Стоит кантилимцам обнаружить в лесу свежие трупы коренных представителей Рундая, и их послу придется отвечать на множество неприятных вопросов. Княжество Гардуш – не какая-нибудь захолустная окраина вроде Сунгима, это почти центр Кантилима, а потому отряд из шести человек не мог случайно заблудиться так далеко от границы. Значит, рундайцы знают о чужаках нечто ужасное для себя. Это три. Каким-то чудом необычной троице удается выживать в ситуациях, в которых все остальные, включая магов, давно бы отправились к праотцам. Четыре… Вполне достаточно, чтобы больше не выпускать этих ребят из своего поля зрения. Тут одного Стража мало. Нужно приставить к пришельцам такого человека, которому они бы доверяли».
Саргонт несколько раз измерил комнату из угла в угол, подошел к креслу и уставился на свой экземпляр контракта.
«Хозяин такой „милой“ собачки, как Барбос, дорогого стоит. До сегодняшнего дня Михаил явно не догадывался о боевых возможностях пса и его способности к перевоплощению. Отсюда следует вывод: зверя приставили к человеку специально. И тот, кто это сделал, знал о замыслах рундайцев. Осталось выяснить, кто именно создал это зубастое существо, и тогда станет ясно, кто стоит за необычной троицей».
Маг снова занял место в кресле и вызвал дежурного.
В комнату вошел тот же чародей, который приводил чужака.
– Пуарт, тебе удалось выяснить что-нибудь новое о происхождении имени Михаил?
– Нет, хозяин.
– Тогда подготовь мне данные обо всех волшебниках, работающих с животными.
– Слушаюсь, учитель.
– Особо обрати внимание на магию создания монстров-телохранителей, которые могут принимать вид самой безобидной твари. Например, собаки.
– Будет сделано.
Ученик вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
Теперь Саргонту нужно было найти подходящего человека. Он вызвал своего специалиста по людским слабостям – Гарола. Когда дела касались обычных людей, маг всегда советовался с компаньоном по бизнесу. И еще ни разу советы дельца не подводили мага.
Возвращаясь в деревню, Сомов думал как раз о своем четвероногом спутнике. После сегодняшнего сольного выступления «милого домашнего любимца» встреча на трассе, появление Барбоса ночью в квартире, его странное поведение во время визита к колдуну и к ясновидцу в несуществующий дом приобретали совершенно иную окраску.