Тень Нерона
Шрифт:
– А ты куда? Сразу в док?
– Нет. Мне надо заглянуть к себе. Еще не был в своей норе после боя.
– Тогда поторопись! – она махнула рукой и помчалась выполнять задание погибшего лейтенанта.
На счастье, ей не пришло в голову спросить, откуда лейтенант получил такую информацию.
Корвин отправился вниз, в мастерские. Что понадобится присланному человеку для того, чтобы “окольцевать” нестабильный канал, он представлял весьма смутно. Да и не собирался Корвин искать нужные инструменты. Главная задача сейчас была в другом: проверить, насколько трудно будет пробраться вниз вместе с колесничим, и с кем там придется встретиться.
Оказалось,
Марк соврал, что ему нужен автономный сварщик. С этим проблем не было, тут же назвали номер ячейки, откуда он и извлек коробку с новеньким роботом, после чего беспрепятственно удалился.
Сложность была в другом: Марк так и не мог решить, что делать, – позволить колесничему стабилизировать канал, или, напротив, воспрепятствовать. С одной стороны, если канал станет стабильным, Корвин вернется на Острова Блаженных. Он останется цел и невредим, а заодно сможет сообщить своим очень важные сведения. С другой стороны, даже патриций Лация пока не мог оценить, чем грозит Неронии, а заодно всей системе Звездного экспресса, подобное преимущество колесничих.
Марк поставил коробку со сварщиком-автоматом на пол и открыл дверь в каюту сержанта Лонга ключом.
Посреди каюты на стуле сидел раздетый до пояса человек с изуродованным безумным лицом, губы его распухли, глаза были выпучены, на грудь изо рта текла розовая слюна. Он дрожал и бормотал что-то невнятное. Рядом с пленником стояли двое: невысокий бледный офицер в черно-серой форме спецформирования Неронии (почему-то прежде всего в нем привлекал внимание очень длинный тонкогубый лягушачий рот), и широкоплечий атлет в черном трикотажном костюме, видимо, штатный палач.
– В чем дело? – повернулся к Марку тонкогубый человек в сером. – Кто вам позволил? Кто вы?
– Сержант Лонг, – представился лациец, понимая, что совершает ошибку, но другого подходящего имени у него не было в запасе.
– Сержант Лонг погиб! – прошипел лягушачий рот.
Он еще не закончил свою фразу, еще слово “погиб” не прозвучало, а Марк левой рукой выхватил из кобуры бластер и нажал на разрядник. Офицер попытался уйти с линии огня. Он мог бы… он успел бы… если бы в руках стрелка был огнестрельный пистолет. Но Корвин полоснул наискось лучом, плавя обшивку каюты, стойки кровати, сложенные на полках вещи и тело офицера в серо-черной форме. Марк видел, как палач в черном в свою очередь тянется к кобуре, но скользкие от крови пальцы не успевают выхватить оружие. В правой руке фальшивый сержант Лонг все еще сжимал ключ – массивный кругляк, открывающий все станционные двери. Корвин швырнул его. Удар оказался точен. Кругляк угодил палачу точно в лоб. Не убил, даже не лишил сознания. Но заставил пошатнуться и вскинуть руки, удерживая равновесие. Пару секунд Марк выиграл. Вполне достаточно, чтобы выстрелить из бластера в упор.
Марк разрезал молекулярным резаком путы на теле колесничего.
– Я д-думал, ты с-сдал меня эт-тим… – освобожденного пленника била крупная дрожь, он вытирал ладонями лицо и сплевывал кровавую слюну на пол.
Физиономия у него была жуткая. Неясно, как можно вывести этого человека из каюты – разве что залить все лицо,
– Этот тип как-то выяснил, что настоящий Лонг погиб, и заявился к нам в каюту, – объяснил Корвин. Неясно было, понимает колесничий, что ему говорят, или нет. – И натолкнулись на тебя. О чем они спрашивали?
– С-с кем я работаю, – несчастный специалист по порталам с трудом двигал разбитыми губами.
– Что ты сказал им?
– Извини… правду. Твое имя – Габриель Лами.
“Всегда приятно узнать настоящее имя”, – усмехнулся голос предков.
– А еще?
– Пароль.
– Назвал пароль? Маренго? – колесничий кивнул. – Плохо. А, впрочем, неважно! – прервал сам себя Корвин. – Теперь они ничего никому не расскажут. Ты можешь хотя бы подняться? – Марк протянул колесничему бутылку с водой, тот сделал глоток и сморщился, проглотил меньше половины, остальное розовой пеной стекло по подбородку.
– Не знаю… дышать тяжело, – признался колесничий.
– Тогда вот что. Напиши-ка мне список, чего и сколько тебе надо – я все принесу со склада. Теперь там такой хаос, что по частям можно вытащить даже запасной гравигенератор.
– Генератор не нужен, – отозвался колесничий, явно не понявший шутки.
Не до юмора ему было.
Корвин нашел в индивидуальной аптечке несколько пластырей с анальгетиками. Облепил парню руки. Потом вспомнил про наладонник сержанта Лонга, конфискованный у мертвеца. Пускай парень внесет все нужные детали в память мини-компа. Марк включил наладонник.
“Пароль”, – тут же потребовала проклятая игрушка.
Ну, надо же! Оказывается, у сержанта были важные секреты. Корвин попробовал несколько самых примитивных слов, какие могли быть на слуху у петрийцев. Ничего подходящего. И тут в мозгу что-то щелкнуло. Пальцы сами набрали: “Маренго”.
Компьютер включился. Замелькали какие-то значки и цифры, похоже, покойный сержант пользовался специальным кодом. Догадка буквально ошеломила Марка. Убитый сержант Лонг и был тем агентом колесничих на станции, который должен был встретить специалиста по порталам и все подготовить. Внедрить своего человека в среду петрийских наемников оказалось не так уж и трудно. Одного разработчики операции не учли: смертность среди наемников очень высока. Что заставило Корвина выбрать личину именно Габриеля Лами (то бишь сержанта Лонга). Чутье патриция? Или двенадцать лет, проведенные на Колеснице? Совпадения высшего порядка встречаются в нашей жизни куда чаще, чем мы можем себе объяснить.
Марк выключил наладонник и спрятал в карман.
– В чем дело? – спросил колесничий.
– Сломался. Видимо, во время боя.
Корвин порылся в столе у сержанта, нашел пентаценовую планшетку и протянул “товарищу”. Колесничий задумался на миг, потом принялся составлять список. При этом он постанывал, а то и вовсе подвывал от боли. Похоже, ему сломали палец. Ничего, скоро обезболивающее начнет действовать.
– Сейчас я проверю, какие повреждения понесла станция, – сказал Марк, включая стационарный компьютер сержанта. – Чтобы наши требования выглядели более правдоподобными.