Тень мессии
Шрифт:
Расстояния и время исчезли. Вокруг были звезды. Ничего, кроме звезд, омываемых синим туманом. Затем растаяли и они. Нет, не растаяли, но перестали быть звездами. Остался только туман — бесконечное, бескрайнее марево, зыбкое и плотное одновременно. В следующий миг что-то произошло, и я увидел звезды вновь. Только теперь они не были раскаленными газовыми гигантами. Узлы. Точки напряжения. Некоторые соединены между собой, другие должны соединиться в ближайшее время, третьи не соединятся никогда.
И вновь кто-то подкрутил резкость у волшебного бинокля. Тонкие
Еще один скачок — и точки напряжения перестали быть точками, развалились на систему уравнений. Секунда — и абстрактные формулы сменились сложной графической композицией, фрагменты которой меняли цвет от бледно-голубого до грозового иссиня-черного.
Почти без участия сознания — все равно оно не могло охватить и кусочка открывшейся перспективы — я перенес внимание в одну точку, к маленькому неприметному огоньку.
Дискретность увеличилась. Звездная система распалась на Солнце и планеты. Я коснулся третьей, проглотил, сделал частью себя, поместил в фокус.
Уравнение Луны отбросим, сейчас оно не представляет интереса.
Новое дробление — система биосфера-ноосфера. Еще мельче — и на смену математическим формулам приходят фракталы пси-образований. Люди отсортированы по психотипам. Культурная среда — определяющий фактор, географическое положение вторично, этническая принадлежность…
Новое дробление. Какофония, рожденная сознаниями миллиардов индивидов…
— Хватит. — Бесплотный голос Олега прогремел раскатом грома. Мягкая кошачья лапа пси-воздействия придавила словно бетонная плита.
Я отшатнулся. Пересилил любопытство, сделал шаг назад, сворачивая поле индивидуальностей в систему уравнений. Отпрыгнул еще дальше, позволив планетам вокруг звезды слиться в единую точку напряжения, и вдруг понял, что не знаю, как вернуться. Я не чувствовал тела. Наш корабль не был точкой напряжения. Попытка увидеть себя со стороны, повторно увеличив дискретность, потерпела провал. Проще высмотреть нужную песчинку на пляже…
Испугаться я не успел. Кошачья лапа подхватила за шкирку и настойчиво поволокла сквозь туман. Затем выпустила и чувствительно шлепнула по голове. Касание… Контакт. В последний миг восприятие вновь изменилось. Картинка сделалась еще резче. Туман, заполняющий мир, связывающий существ и события, был не однороден…
Я вновь сидел на кровати. Плывущие в голубой дымке звезды никуда не делись, но отступили на второй план. А на первом плане в шаге от кровати стоял Олег. Белоснежные шорты, ярко-желтая тенниска и гримаса крайнего недовольства.
— Само получилось, да? — Наблюдатель сложил руки на груди. — Верю. Но куда ты дальше-то полез, естествоиспытатель? Ты понимаешь, что могло произойти?
— Да-да, я был в страшной опасности. — Ни злости, ни раздражения не было. Говорить вообще не хотелось. На фоне увиденного слова казались пустыми бессмысленными обертками. Даже Тень, лозой обвившая
— Ты языком не трепли, — резко ответил Олег. — Я действительно успел в последнюю… секунду. Еще один-два шага вглубь — и ты бы не справился с информационным потоком. Слишком глубокая детализация. Ты бы просто сгорел. Мгновенно. Без возможности восстановления.
— Да ну? Что-то мне подсказывает, все это время ты сидел на вышке и ждал, не отчебучу ли я чего. Держу пари, настоящей угрозы не было.
— Была. — Недовольная гримаса сменилась отсутствующим выражением. — Это предел, Гена. Грань. Мы не можем полностью контролировать процессы такого уровня. Я мог тебя вытащить, а мог потерять. Да, вероятность первого была больше, но не настолько, чтобы гарантировать благополучный исход. Пойми, ты сейчас как бочка с порохом. Достаточно одной искры — и взрыва не избежать…
— Боитесь не довезти заряд до вражеского форта. — Я исподлобья посмотрел на Наблюдателя. — Боитесь, он взорвется раньше времени и вместо врагов разнесет вас самих?
— Сколько в эскадре кораблей? — неожиданно спросил Олег.
— Не знаю, — буркнул я. — Не успел сосчитать.
— Триста двадцать два. Из них шестнадцать аналогичны нашему, остальные — беспилотные боевые машины.
Я пожал плечами.
— И что мне эта пропорция должна сказать? Подозреваю, цивилизация возрастом в миллион лет сумела создать корабли, способные плевком гасить звезды. Я проведу вас к цели, вы разбомбите логово Паразита, я двину кони от перенапряжения, вы с триумфом вернетесь домой. Все здорово. Все довольны.
Олег покачал головой. Ссутулившись, присел на край кровати.
— Актер из тебя великолепный, — съехидничал я и начал трясти рукой, смахивая Тень.
— Ты так ничего и не понял. — Наблюдатель смотрел в пол. — Не будет никакого триумфа. Все, что мы можем — попытаться свести партию к ничьей. Мы — боги этой Вселенной, Гена, но Паразит не принадлежит нашему миру. Это процесс, порожденный внешним влиянием. По сути, само его проявление — одно из доказательств существования иной реальности. И этот процесс… существо не подчиняется в полной мере законам, которые для нас абсолютны.
Олег помолчал.
— Но хуже другое. Паразит трансформирует все, с чем вступает во взаимодействие. Сознание и биосистемы быстрее, материю на молекулярном уровне медленнее, на более низком…
— Не поздновато ли устраивать ликбез по физике? — Я ухмыльнулся, вновь стряхнул мелкую, назойливую кляксу. Во взгляде Наблюдателя промелькнула тоска.
— Мы не долетим до Паразита без твоей помощи, и не потому, что не сможем вычислить координаты для перемещения. Он выведет из строя большую часть флота еще на подходе. Все наши беспилотники развалятся задолго до того, как выйдут на дистанцию поражения. Но даже если бы долетели… Бомбы и ракеты просто рассыплются. Ядерные и термоядерные реакции Паразит заморозит. Почти не сомневаюсь — и процесс аннигиляции будет протекать отличным от привычного образом.