Тень мага
Шрифт:
Что останется от ее красоты через пару десятков лет? Как они, эти люди, не понимают, что являются всего лишь кусками живой материи, которая, независимо от их желаний, развивается, растет, а потом стареет, заживо гниет, заражается смертельными болезнями. И все это бесконтрольно, независимо от них, независимо от их чувств, мыслей, желаний.
Черт возьми, да как они, эти люди, могут веселиться, если их жизнь подобна мгновению, если они стареют и умирают, так и не успев ничего узнать, увидеть, почувствовать что такое жизнь, насладиться ею. Чем она для них является? Теми десятью,
А может они из-за своей смертности, ощущают все по-другому, гораздо более свежо, более резко, более сладко? Вряд ли. Она помнила как была человеком. Ничего подобного она тогда не ощущала. Ничего...
Лисандра остановилась.
Да, судя по табличке, это был дом, в котором жил сын змеи.
Вампирша без колебаний вошла. Да и зачем колебаться, когда все и так уже решено? А еще, стоять перед чужой дверью, и собираться с духом, чтобы войти – унизительно. Обдумывать? Зачем? Она обдумала все по дороге. Самое главное, не дать сыну змеи хотя бы минутной передышки, брать его тепленьким. Натиск, натиск и еще раз натиск. А иначе, та услуга, в которой она так нуждается, обойдется ей значительно дороже.
Оказавшись за дверью, в полутьме длинного, с низким потолком помещения, она сразу же почувствовала странный, слегка горьковатый, свойственный только сыновьям змеи запах.
Да, ошибки не было. Она пришла именно туда, куда хотела.
Послышался голос:
– Кто там?
– Это я – Лисандра, – сообщила вампирша и двинулась в глубь помещения, мимо заваленных разным хламом столов, на которых, кроме всего прочего, стояли колбы с какими-то зельями, мимо отгораживавших таинственные уголки, выцветших ширм, украшенных золотистыми драконами, в самый дальний угол, из которого этот голос и доносился.
Сын змеи был еще не очень стар. Роговые бляшки у него на лбу еще не украсила зелень прожитых лет. Впрочем, если судить но слегка сточенным зубам, слишком уж молодым его назвать было тоже нельзя.
– Лисандра? – сын змеи удивленно потер третий, находившийся посредине лба глаз. – С каких это пор такие блистательные личности стали посещать скромное жилище ничем не примечательного сына змеи?
– А с каких это пор блистательный сын змеи Замнух стал ничем не примечательной личностью?
Замнух засмеялся. Смех этот больше всего напоминал те звуки, которые издает закипающий чайник.
– Да, ты ничуть не изменилась, с тех пор как мы виделись последний раз! Кажется. это было лет тридцать назад?
– Если точнее – тридцать пять.
В третьем глазу сына змеи сверкнул странный огонек.
– Вот только, в тот раз мы встретились на нейтральной территории. А сейчас ты пришла ко мне, пришла сама. Делаю вывод: ты во мне нуждаешься.
– Может быть, – весело согласилась Лисандра, без приглашения усаживаясь в кресло темного дерева,
– Как можно? Нет, я всего лишь хочу сказать, что мои услуги обойдутся тебе недешево. Как ты знаешь, не в наших обычаях оказывать кому бы то ни было серьезные услуги и брать за них жалкие гроши.
Лисандра задумалась. Итак, захватить Замнуха врасплох не удалось. Что дальше?
– Ладно, – решила сыграть в открытую вампирша. – Да, со мной происходит нечто странное. По крайней мере, мне так кажется.
– И ты согласна оплатить мои услуги?
– Да, если ты и в самом деле мне поможешь. Сколько ты хочешь?
Снова послышались звуки, похожие на бульканье закипающего чайника.
– Ты же знаешь, деньги меня не интересуют.
– С каких это пор?
– Нет, деньгами я беру с обычных людей, поскольку это все, что они могут мне предложить. Вампирша, причем, такого класса как ты, может дать больше.
– Что же?
– Услугу. Всего лишь маленькую услугу. Да причем, не сейчас, а когда – нибудь в будущем.
Вот тут Лисандра задумалась.
– А если такой вариант мне не подходит? – наконец спросила она.
– Другой мне не нужен, – теперь сын змеи был холоден как айсберг. – И благотворительностью я заниматься не намерен. Так что, можешь уходить. Запомни, лукавить со мной бесполезно. В виде аванса могу подсказать, что неприятности у тебя действительно серьезные, и в силу их, тебе сейчас не удастся обхитрить даже меня, скромного сына змеи.
Вот тут Лисандра уже встревожилась не на шутку. Если сын змеи говорит, что у тебя серьезные неприятности, значит, так и есть.
– Хорошо, – мрачно сказала вампирша. – Я согласна, но прежде всего, хотелось бы узнать что-нибудь об услуге, которую ты с меня потребуешь.
– Да откуда я знаю? – искренне удивился Замнух. – Потом, когда-нибудь я попрошу тебя об услуге... и ты ее окажешь, без оговорок, и отнекиваний. Окажешь ведь, правильно? Окажешь! Что это будет за услуга, я пока еще не знаю. Впрочем, сейчас, это совсем неважно. Сейчас, тебе нужно думать о себе. Уверяю, ты попала в жуткое положение и должна из него выбраться любой ценой, иначе в ближайшее время погибнешь. От тебя и требуется-то, всего лишь сказать, что ты согласна. После этого я тебе помогу, чем смогу. Но уверяю, если ты откажешься от моих услуг, то умрешь так же неизбежно, как умирают люди, после того, как ты впиваешься им в горло.
Бросив на Лисандру испытующий взгляд, он на секунду показал свой раздвоенный язык и издав тихое шипение, спросил:
– Итак, ты согласна?
Лисандра вздохнула.
– Ну хорошо, – наконец проговорила она. – Я согласна, если эта, как ты говоришь маленькая услуга не принесет мне вреда.
– О нет, конечно, нет. Значит, сделка заключена?
– Да, – решительно сказала Лисандра и снова тяжело вздохнула.
– Ну вот и прекрасно.
Замнух подошел к старому, расписанному сценами из жизни пеликанских королей шкафу. Вытащив из него трубку с длинным чубуком, он неспеша набил ее табаком и закурил. Сделав несколько затяжек, сын змеи спросил: