Тень Конторы
Шрифт:
Пришлось идти на мировую.
Конкуренты вышли на Семена Петровича с предложением, от которого он не мог отказаться — покупать у него готовую продукцию по оптовым, но равным отпускным для магазинов ценам. Семен Петрович с радостью согласился. Продавец — нет!
— Я не могу нарушать условия нашего с вами договора, — напомнил он пункты договора. — Я — поставляю продукцию, вы — организуете мелкооптовую реализацию.
— Зачем мелкооптовую, если можно крупно? — горячился Семен Петрович. — Зачем нам эта возня с магазинами и кафешками, если можно их
Но поставщик — уперся. Что за дурак!
— Ну неужели вы не понимаете нашей выгоды? — пытался его урезонить Семен Петрович.
Поставщик не понимал. Он чем больше и успешней продавал, тем быстрее у него кончались деньги.
— Если вас чем-то не устраивает качество поставляемого мною товара… — мягко намекал поставщик.
— Да что вы, что вы, — пугался до колик Семен Петрович.
Он бы, конечно, послал этого барыгу куда подальше, но он не знал, откуда тот гонит такую дешевую и такую приличную водку.
— Ладно, давайте торговать как торговали… На станцию прибыл новый, за вычетом четырех вагонов и еще двух, состав…
Водка ушла в магазины, откуда ушла в три дня… Поставщик убыл за новым, для продолжения вагонных поставок, кредитом…
Конкуренты подсчитывали убытки, хватаясь за головы…
Рыбка трепыхалась на крючке, активно шевеля плавниками и хвостом. Рыбка выглядела весьма и весьма аппетитно…
Глава 8
Сегодня управляющий банком «Российский национальный кредит» порнуху не смотрел. А зачем? Сегодня он ночевал не один, а с доставленными ему охраной девицами — сразу с четырьмя. Сегодня все, что бы он хотел увидеть, ему могли показать вживую, тем более что коллектив подобрался примерно такой же, как на кассете, интернациональный: одна девица была из наших, из российских, пышнотелая и белокожая, другая — смугленькая и шустрая хохлушка, еще одна — черная как смоль негритянка и последняя то ли китаянка, то ли вьетнамка. Ну любил банкир цветовые контрасты, и все тут!
Девицы ползали по огромной, как футбольное поле, кровати, по подушкам и по банкиру, мелькая перед его лицом бело-черно-желтыми телами. И мелькая в зрачках наблюдателя. Если бы банкир знал, что в организованной им оргии участвуют не пять, а шесть, с учетом невидимого соглядатая, партнеров, он бы сильно удивился. Возможно — еще больше возбудился. Но что более вероятно — испугался.
И правильно бы сделал…
Но банкир о присутствии шестого участника не подозревал, с удовольствием занимаясь, не побоюсь этого слова, икебаной. Нанятые за две штуки оптом девицы были профессионалками и старались изо всех сил, создавая уникальные цветовые композиции.
«Во дает! — молча ахал и вздыхал припавший к окулярам бинокля соглядатай. — Ну дает!..»
Сегодня он делал свою работу почти с удовольствием.
Через пару часов все цветовые комбинации были перебраны, все возможные «букеты» составлены и палитры употреблены в
Банкир почистил зубы и лег спать.
В три пятьдесят пять он заворочался и проснулся. Как просыпался всегда. Такая у него была привычка.
Банкир встал и прошаркал в туалет.
В четыре ноль три он снова лег, чтобы не вставать уже до самого утра.
Без пятнадцати четыре на перекрестке улиц Правды и Интернациональной притормозила раскрашенная оранжевыми полосами машина — аварийка городских электрических сетей. В хвост ей встал принадлежащий той же организации подъемник. Из машин вылезли водители, одетые в яркие, со светоотражающими полосами жилеты, покурили, посмеялись и поехали дальше. Поехали по улице Интернациональной. Но проехали недалеко, потому что возле первого же фонарного столба остановились.
Подъемник сдал задом к самому столбу, водитель вылез из кабины и, управляя тумблерами, стал поднимать вверх люльку, в которой стоял электрик с плоскогубцами наготове.
— Вира, еще вира…
Люлька замерла возле самого плафона. Электрик недолго поковырялся в проводах, что-то откусил, чего-то перемотал и крикнул:
— Все, шабаш!
Люлька плавно пошла вниз. Но до самого конца не дошла, замерев на высоте примерно трех метров.
— Ну ты как там? — крикнул водитель.
— Да нормально все! — ответил электрик. — Давай, поехали.
Водитель забрался в кабину, и машина тронулась вперед на самом малом ходу до следующего фонаря.
Что было прямым нарушением техники безопасности, так как находиться в неопущенной люльке на ходу было категорически запрещено. Но не опускать же ее до земли каждый раз ради того, чтобы проехать двадцать метров до следующего столба! Днем еще понятно — днем ты на виду, а ночью можно и так.
На скорости десять километров в час машина подкатила к другому столбу, и люлька вновь поползла вверх…
В пять пятнадцать охранник, сидящий за мониторами видеонаблюдения, потянулся и встал. Пришло время утреннего кофе. Который он пил каждый раз в одно и то же время.
Охранник сжевал бутерброд и открыл термос… После бутербродов и кофе должна была последовать традиционная сигарета.
— Он открыл термос, — тихо сказал наблюдатель в закрепленный микрофон.
Следующие два столба аварийщики пропустили, так как с ними, по всей видимости, все было в порядке. У третьего вновь остановились.
Электрик в люльке положил в карман плоскогубцы и, нагнувшись, открыл стоящую в ногах рабочую сумку с инструментами.
Кофе был душистым и еще горячим. Охранник сделал глоток и откусил от куска бутерброда. Его смена уже почти заканчивалась, осталось потерпеть совсем немного…
Электрик вытащил из сумки струбцину и прикрутил ее к металлическому ограждению люльки. Фонарь он даже не посмотрел.
— Все, поехали, — крикнул он вниз.
Люлька приспустилась вниз и, замерев на трехметровой высоте, поплыла по воздуху к следующему фонарю…