Тень и солнце
Шрифт:
Илькер сказал:
— Потому тебе нужен муж, — он поцеловал ее в висок.
— Как и меч в животе, — ответила Галина, когда он ушел, высокая фигура быстро стала тенью в тумане.
Она посмотрела на готическую башню, которая возвышалась над лагерем Вернарда.
— Измени эту войну и погоду, Теневой маг, — тихо сказала она.
То, что Галина знала о нем, можно было перечислить по пальцам левой ладони: его звали Гетен Риш, он был старшим братом короля Бесеры, и он был самым сильным некромантом четырех королевств. Она не видела его и не
— Наверное, ты горбатый, лысый и вредный, — буркнула она, надевая тяжелый серый зимний плащ. — Медленно гниешь и сходишь с ума в той башне, проклятый за свои темные чары, — она рассмеялась и добавила. — Или ты очаровательный с ровными зубами и любезным поведением, — ее юмор угас. — Позволь пересечь чары, чтобы мы поговорили, мастер Гетен из Ранита. Кхаре и Урсинуму нужна твоя помощь, нравится нам это или нет.
Таксин появился на краю арены, и Галина посмотрела на него.
— Скажи нашему отряду готовиться к возвращению в замок Харатон.
— Мы уезжаем?
— Вы уезжаете, — она подняла письмо. — Меня ждет встреча с магом.
Два
— Что-то не так, мой друг. Зима настала рано, — Гетен провел пальцами по густой черной шерсти волка, шагающего рядом с ним.
Он и волк шли по густому лесу Хараяна. Черные дубы и серебряные сосны были покрыты белыми шипами инея, земля была твердой и ледяной. Осень потеряла краски, не успев толком расцвести. Пропало огненное золото, красные и пурпурные листья. Лес и развалины были темными, грозными, окутанными неестественной серой дымкой, поднимающейся из земли в воздух.
— Слишком рано. И я хочу знать, почему.
Тепло и ровный пульс сильного сердца волка передавались Гетену, глубоко внутри него трепетала магия. Но она не ласкала его мышцы и разум легкостью и пылом уличной распутницы, как было не так давно. Сила Гетена стала робкой, как девственница, и вялой, как ребенок.
Он был магом, балансирующим на пике трансформации, его магия менялась от получения сил из теней до питания солнцем. Теневой маги становился солнечным, он был единственным таким в четырех королевствах Кворегны.
Черный волк смотрел на него проницательными янтарными глазами, сел, и Гетен опустился на колени рядом с ним.
— Я возьму только нужное, — сказал Гетен, и волк закрыл глаза. — И я останусь с тобой, пока ты не станешь сильным снова.
Он провел пальцами по жесткой шерсти зверя, оставляя след тусклых зеленых искр. Под его сильной бледной ладонью серебристый дух волка мерцал. Он чуть потянул, и сила в звере потекла в человека.
«Хоть это все еще просто», — подумал он, управляя течением. Темная холодная магия поднялась из глубин в его теле, давила на нервы. Он призвал тени леса, сплел из них плотные нити, из которых создал тусклую переливающуюся броню и плащ с множеством магических складок, из которых его дух мог шпионить.
Вооруженный и в плаще, Гетен отпустил дух волка. Зверь опустился
Пустота была бесцветным отражением живого мира, и цвета его кожи и перламутрового доспеха выделялись во мраке. Его душа прошла на мощеную дорожку под серым небом. Потертая, мокрая и покрытая черным мхом, дорожка вилась по темному лесу худых деревьев без листьев.
Несколько душ задержалось у границы Пустоты, плотные, будто живые, но серые, как все вокруг.
— Уходите, пока я не прогнал вас глубже в Пустоту, — сказал он, от взмаха его руки они рассеялись, как листья. Им не были рады возле границы. Души, задерживающиеся в Пустоте достаточно долго, чтобы найти путь к Гетену, были теми, кого не стоило возвращать в мир живых, и он должен был держать их в плену.
Его тело дрожало, горбясь рядом с волком. Он сосредоточился, искал нить темной магии. Но ничего не было. И это беспокоило. Царство смерти обычно кипело опасностью. Что-то скрывало источник неестественной зимы, и у него были неприятные подозрения.
Гетен укутался плотнее в теневой плащ и толкнул магию, желая найти путь мимо того, что закрывало ему вид на Пустоту. В лесу его тело задрожало сильнее. Боль и онемение сковывали плечи и спину.
Наконец, он поймал тонкую нить холодной горькой магии, и дорожка перед ним стала блестящей и скользкой от черного льда. Это была старая магия, как его, и она была острой, с шипами, полной злобы и смерти. Такая древняя магия была редкой, она почти никогда не бывала милосердной. Это была разрушительная сила, которую короли и королевы просили у таких магов, как Гетен, подавить.
Следуя за лентой холодной магии, он попал к широкому мелкому озеру с белой, похожей на мел, жидкостью, не отражающей его лицо. В центре стоял маленький восьмиугольный черный мавзолей. Жидкость текла из-под закрытых дверей и по ступенькам.
— Ведьма инея? — он коснулся жидкости, потер пальцы вместе. Жидкость была как выбеленные кости, была такой холодной, что обжигала. — Но те чары не пробить, — он встал и вытер пальцы об плащ. — Кто убрал их для нее?
Ведьма была древней и мстительной, ее заточил в Пустоте тысячу лет назад один из давно забытых предков Гетена.
Его вопрос остался без ответа, двери мавзолея открылись, и к нему устремился ледяной хлыст. Тонкая нить магии, за которой он шел, стала толще и опаснее. Он отпрянул, покачал головой от жжения льда и призвал больше теней. Он сделал из них черные тучи и послал их ослепить и запутать невидимого врага. Но воющий холодный ветер порвал их на куски, закружил и отправил в него. Его броня выдержала удар. Он опустил голову и шагал вперед.
Ветер вдруг изменился, потащил тени и снег к зданию, потянул Гетена. Он споткнулся, уперся пятками и сопротивлялся. Он вытащил длинный меч, вонзил его в землю, борясь с оглушительной бурей, окутавшей мавзолей.