Тень и искры
Шрифт:
Минуло мгновение.
– Как ты себя чувствуешь? Голова не болит, не тошнит?
– Нет. Немного ноет, и все. – Я отвела от него взгляд. – Поверить не могу… сама себя вырубила.
– Ну, думаю, не сама. Сыграла роль змея.
Содрогнувшись, я закрыла глаза.
– Ненавижу змей.
– Никогда бы не подумал, – сухо заметил он. – Они сделали тебе что-нибудь плохое? Кроме того, что держат под контролем численность вредителей?
Я распахнула глаза, услышав поддразнивание в его голосе.
–
– И это всё?
– Нет. Они ползают, и они быстрые, хотя у них нет лап. Никогда не знаешь, что они тут, пока чуть не наступишь, – увлеченно продолжила я. – И их глаза… Они как бусины и холодные. Змеям нельзя доверять.
Он усмехнулся.
– Уверен, они чувствуют то же самое по отношению к тебе.
– Прекрасно. Тогда они должны держаться подальше от меня.
Полуусмешка оставалась на его лице.
– Хотя эти змеи не такие, как обычные.
Передо мной возник образ охотника.
– Я… никогда не видела ничего подобного.
– Мало кто видел.
Я вспомнила запах гнилой сирени.
– Именно это случилось с Андреа? Она стала… гирмом?
– Нет. Я все еще не знаю, что с ней случилось.
– Но они ведь когда-то были смертными? – У меня столько вопросов. – Как они оказались такими? Зачем змеи? Почему у них зашиты рты, как у жрецов?
– Есть две разновидности гирмов. Эти были смертными, которые призвали бога. В обмен на какую-то вещь или желание они предложили себя на вечное служение. И стали после смерти гирмами.
Я сглотнула. Стали бы смертные предлагать себя, если бы знали, каким будет конечный результат? Наверное, все зависит от того, как отчаянно они стремились к желаемому.
– А зачем зашивать рты? А глаза?
– Предполагается, что тогда они будут преданы только тому богу или Первозданному, которому служат.
– Значит, жрецы – гирмы? – спросила я.
Если они больше не являются по-настоящему живыми, это объясняет, как они могут существовать с зашитыми ртами. А также почему они наводят такую жуть.
Он кивнул.
– Первозданные зашивают жрецам рот?
Он поджал губы.
– То, что происходит с ними после смерти, давным-давно определено. Это ожидаемо.
Ожидаемо или нет, это неестественно жестоко.
– А змеи… – продолжил он, вырвав меня из размышлений. – Ими замещаются внутренности.
Я на несколько мгновений утратила дар речи.
– Не знаю, что на это сказать.
– Нечего тут говорить.
Эш расслабился, глядя на озеро.
Я вытаращила глаза.
– Не уверена, хочу ли это знать, но внутри жрецов из храмов тоже змеи?
Он изогнул губы, словно борясь с улыбкой.
– Вынужден согласиться, что ты не захочешь знать ответ.
– О боги, – простонала я, передернувшись. – Вы сказали, есть две разновидности гирмов?
– Те, что
– Значит, их служение не вечное?
Я замерла от его прикосновения. Подушечка его большого пальца была грубой, и я решила, что мозоли у него остались после долгих лет упражнений с мечом. У меня тоже уже появляются. Хотя он бог – часто ли ему приходилось брать в руки меч? Он мог использовать итер, чтобы покончить с тем, во что превратилась Андреа, но предпочел клинок.
– Нет. Их служение длится определенное время. Обычно их называют стражами. Это своего рода солдаты. В эту группу попадают жрецы. Они более… смертные, чем первая группа, поскольку могут мыслить самостоятельно.
– Что происходит, когда они обращаются в пепел, как эти охотники?
– Для тех, кто искупает грехи, все зависит от того, как долго они служили. Они могут вернуться к Первозданному или богу, которому служат, или отправиться в Бездну. Что же до охотников, то они попадают в Бездну.
Я подняла взгляд на его лицо. Эш по-прежнему смотрел на озеро. Сознает ли он, что делает? Что так невзначай прикасается ко мне?
Я не могла вспомнить, когда в последний раз до меня так дотрагивались. Те, с кем я проводила время в Люкс, так не прикасались, и они хотели меня. Может, он сам не замечал, что делал, но я заметила, и, если во мне еще осталась хоть искра надежды исполнить мой долг, мне нужно отодвинуться.
Но я не шевелилась.
Я так и лежала, положив голову ему на колени, позволяя его руке выводить ленивые круги. Прикосновение меня заворожило. Мне это нравилось.
И почему бы нет? Я больше не Дева. В последние три года я решила, что позволю себе наслаждаться всем, что мне запрещалось.
Я прочистила горло.
– Вы сказали, что охотники обычно что-то ищут?
– Это единственная причина, почему охотники оказались в царстве смертных. – Он немного помолчал. – Они могли искать меня.
Я обдумала это.
– А зачем им вас искать?
Он посмотрел мне в глаза.
– У меня множество врагов.
У меня подскочил пульс.
– Что вы наделали?
– Почему я должен что-то наделать? Может, я навлекаю гнев тем, что отказываюсь выполнять требования, или потому что вмешиваюсь в чужие дела. Немного предвзято полагать, будто я что-то натворил.
Я сдвинула брови, вспомнив, что сделали боги, за которыми он следил.
– Ненавижу это признавать, но в ваших словах есть смысл.