Тень и искры
Шрифт:
– Это довольно грубо.
Никтос прочистил горло и опустил подбородок.
– Может, он говорит обо мне.
– Да, – подтвердил дракен.
Я посмотрела на Никтоса, и до меня дошло, что он имеет в виду. Шею залило краской.
– Я же искупалась…
– Это не смоет такой запах, – возразил Нектас.
Я уставилась на них.
– Указывать на это… еще грубее.
Нектас склонил набок голову и раздул ноздри, вдыхая еще раз.
– А еще ты пахнешь…
– Можешь не говорить, – перебила я. –
Он принял слегка разочарованный вид.
– Я принес кое-что выпить, – сказал Никтос. – Думаю, это поможет от головной боли. Вкус не очень, зато работает.
Я села и взяла теплую кружку.
– Это какой-то чай? Сир Холланд заваривал для меня, когда голова болела так же сильно.
– Это чай, но вряд ли тот же самый, – ответил Никтос. – От него станет легче.
– От его чая головная боль прошла. – Я понюхала темную жидкость. – Пахнет точно так же.
Я сделала глоток и узнала сладкий и землистый мятный вкус.
– И вкус тот же самый. Витекс? Мята? И другие травы, которых я не знаю? И, полагаю, выпить нужно все, пока не остыло?
На лице Никтоса мелькнуло удивление.
– Да.
– Тот же чай, хвала богам.
Я сделала большой глоток и заставила себя выпить все остальное.
– Это было… впечатляюще, – пробормотал Никтос.
– И немножко больно, – прохрипела я. Глаза и горло щипало. – Но чай действует, так что оно того стоило.
Никтос забрал у меня пустую кружку.
– Ты уверена, что это тот самый чай?
– Да. – Я опять улеглась на бок. – Тот же самый. Сир Холланд дал мне еще мешочек с травами на случай, если головная боль вернется.
– Он сказал, почему, по его мнению, чай поможет? – спросил Нектас.
– Нет, насколько помню. – Я засунула руки под подушку. – У мамы были мигрени, так что он, наверное, решил, что у меня то же самое, и понял, что это поможет.
– Это не имеет смысла. – Никтос нахмурился и поставил кружку на тумбочку. – Смертный никак не мог узнать об этом чае.
Я подняла бровь, уже ощущая, что боль уменьшилась.
– Это какой-то особый чай?
– Он неизвестен в царстве смертных. – Нектас бросил взгляд на Первозданного, а затем на меня. – Ты уверена, что этот сир Холланд смертный?
– Да. – Я рассмеялась. – Он смертный. – Я перевела взгляд с одного на другого. – Может, этот чай известен больше, чем вы думаете.
– Может, ты ошибаешься насчет того, что сир Холланд смертный, – бросил в ответ Нектас.
– Когда именно начались головные боли? – перебил Никтос. – Ты сказала, что пару лет назад?
Я перевела внимание на него.
– Не знаю. Может, полтора года назад? Ближе к двум?
– Это не пара лет назад.
– Прости. Когда вы допрашивали меня, у меня голова раскалывалась напополам.
Никтос изогнул губы, словно боролся с улыбкой.
– И болит не всегда так
– Да. Обычно я игнорирую боль, и она в конце концов проходит. Это лишь второй раз, когда она такая сильная.
Никтос вглядывался в мое лицо пристально, словно искал ответы.
– А кровь, когда ты чистишь зубы?
– Редко. Думаешь, это как-то связано с зубами? Однажды мой отчим…
– Это не зубная инфекция, – перебил Нектас.
– Ты и инфекцию можешь унюхать?
– Да, в самом деле могу.
– О. – Я глубже забилась в подушку. – Звучит как-то мерзко.
– Может быть, и так, – подтвердил дракен.
– Неважно, пахнет инфекция или нет, – сказал Никтос, и я прищурилась. – Твои головные боли – не мигрень.
– Не знала, что Первозданный Смерти – еще и целитель, – вымолвила я.
Он бросил на меня непроницаемый взгляд.
– Тебе уже стало лучше? Действительно?
– Да.
– Тогда это оно. – Он взглянул на Нектаса, и тот кивнул. – Думаю, твое недомогание – симптом Отбора.
– Что? – Я резко села и поморщилась от вспыхнувшей боли, которая сразу улеглась. – Это невозможно. Оба мои родители смертные. Я не боглин…
– Я и не предполагаю, что ты боглин, – перебил Никтос. На его губах появилась и исчезла усмешка. – Я думаю, что помещенная в тебя искра жизни дала побочный эффект, схожий с Отбором. Ты сейчас как раз в подходящем возрасте.
– С небольшим запозданием, – добавил Нектас.
Я нахмурилась.
– Не понимаю.
– Боглины проходят через Отбор, потому что у них в крови есть итер, – объяснил Никтос. – Искра, которую поместил в тебя мой отец, – это итер. Он подпитывает твой дар, и он достаточно силен, чтобы пробудить симптомы, которые были бы изнурительными, если бы не сочетание трав, которое когда-то открыл бог, наделенный даром составлять зелья. На это ушли сотни лет, как рассказывал отец. Зелье необходимо, поскольку никакие иные снадобья не унимают головную боль и прочие симптомы Отбора. Его дают всем богам, когда они вступают в Отбор, и всем боглинам, о которых нам известно. – Он опустил уголки губ. – Вот почему мне хотелось бы знать, откуда об этом зелье известно смертному.
И мне тоже. Но были более важные вещи, которые меня интересовали.
– Это означает, что я пройду Вознесение?
– Нет, – ответил Никтос. – Это всего лишь искра жизни – огонек итера. Более сильный, чем в боглинах, но ты не потомок богов. Он не часть тебя. Возможно, ты помучаешься еще пару недель или месяцев с этими симптомами, и потом они пройдут. Ты будешь в порядке.
Отрадно это слышать, особенно после того, что я узнала от Эйос об Отборе. Играя кончиками волос, я взглянула на Никтоса. Боль продолжала слабеть с каждым мгновением, и на ее место приходило множество вопросов и слов, которые я хотела сказать.