Тень и душа

Фанетти Сьюзен

— Фейт, я…

Она снова притянула его бёдра. И снова.

— Заткнись, Майкл. Заткнись и трахни меня.

Притягивая к себе его голову, она приподнялась, чтобы встретиться с ним и крепко поцеловала, требуя, чтобы он закончил то, что они начали. Издав звук поражения, он это сделал.

Сначала он был нежен и осторожен, как будто продолжал бороться с демоном, что встал между ними или чтобы там ни было. Они не размыкали губ, целовались всё время, пока он двигался внутри неё, а она двигалась вместе с ним.

Но затем, когда её удовольствие

достигло самого пика, она начала двигаться в своём собственном ритме в погоне за своим экстазом, который был близок. Он тоже ускорился, не отставая от неё. Она точно знала, в какой момент он потерял контроль, и подумала, что она точно поняла, что он имел в виду, когда он произнёс «я не могу»… поскольку он издал звук, который можно было только назвать рычанием и сел на пятки, подкидывая её бедра вместе со своими. А затем стал трахать её жестче, чем её когда-либо раньше трахали, намного жестче, чем он когда-либо трахал её, так сильно и так быстро, что она почувствовала себя под отбойным молотком, а её стоны и вскрики сбивались и прерывались на середине вместе с её подпрыгивающим телом.

Он и раньше был интенсивен, но эта свирепость потрясла её. Но не причинила боли. Затем она сильно кончила — совершенно новым способом, тем, что она не могла описать, как будто он нашёл ещё одну точку на её теле, намного более глубокую, чем точка G. Её соки в спешке потекли вниз, когда он кончил и застонал, как будто его освобождение было пыткой, а его пальцы сильно вонзились в её бёдра, голова откинулась, мускулы и вены на его шее и плечах четко прорисовались и раздулись, кожа вспыхнула тёмно-красным румянцем по всей напряженной грудной клетке.

Когда Майкл расслабился, он сделал это полностью, кучей обрушиваясь на неё. Фейт обняла его и крепко держала, чувствуя, как трясётся его тело. Этот большой измученный мужчина настолько отличался от того юного измученного мальчика, которого она знала, однако по-прежнему пытаясь и так сильно нуждаясь оставаться таким же хорошим, что она почувствовала, как снова и снова влюбляется в него.

Постепенно их дыхание снова стало нормальным, он приподнялся и посмотрел на неё сверху вниз.

— Я причинил тебе боль… Я…

Она положила руку ему на рот.

— Даже не смей. Мне не больно. Я люблю тебя. Мне понравилось всё это. Здесь нет ничего, из-за чего можно себя чувствовать плохо. Сейчас мы в безопасности. Мы в порядке.

Кивая, он поцеловал её руку.

— Окей. Окей. Мы в порядке. Окей.

Он опустил голову и уткнулся лицом в её шею, а она обняла его.

Глава 8

Демон проснулся, лежа на спине, Слай свернулся клубком между его коленями, а Фейт лежала сверху, двигая руками по его груди, отправляя множественные водовороты нежности и волны ощущений.

Фейт находилась в его объятьях.

В его голове и теле царил покой. Он мог бы оплакать эту непринужденность, которую чувствовал, этот чужеродный для него комфорт.

Видя, как он просыпается, она

улыбнулась ему и положила руку поверх его сердца.

— По-прежнему здесь.

Он улыбнулся и пропустил руку сквозь красивые пряди её тёмных волос, теперь они были в беспорядке после их секса.

— Моё сердце? Да. Ждало тебя.

Это заставило её разулыбаться, но она покачала головой и провела пальцем по его коже.

— Я не о нём. А о твоих татуировках. Тех, с которыми знакома. Вот тут иероглиф — Кандзи. Я думала, что ты перекрыл его, как свои старые клубные чернила, но он по-прежнему здесь. Просто теперь… переплетен с остальными татуировками.

Символ силы. Он сделал его сразу после того, как достиг нужного возраста, чтобы выйти из-под системы опеки. Он был бездомным в это время, но сумел собрать наличку для дешевой татухи. Для него это было важно… решающе… в восемнадцать лет сделать эту татуировку. Тогда шестьдесят долларов были целой кучей денег. Он отказывался от пищи и крова, чтобы сэкономить на неё. Но этот иероглиф Кандзи означал для него всё. Теперь это казалось глупым.

Но менее глупым в этот момент — с Фейт, очерчивающей кончиком пальца эти старые чернила.

Её рука двигалась по его груди и провела по шраму на ребрах, потом ещё одному чуть выше на животе.

— Что здесь произошло?

Демон положил руку поверх её.

— Жизнь. Не важно.

Даже с Фейт он не будет говорить о клубе в прошлом или настоящем.

Она встретилась с ним глазами.

— Дела клуба, да?

Он пожал плечами.

— Получил несколько царапин.

— Каково это — быть «Кочевником»?

Чувствуя, что часть его мира ускользает прочь, он сел, облокотившись о спинку кровати.

— Я не хочу об этом говорить. Я просто хочу… хочу…

Он боялся это произнести. Всё, что он хотел, было потеряно для него: Фейт, дом, его сын. Но он получил шанс вернуть всё назад — свой дом, своего сына, и теперь, возможно, и Фейт. Мысль, что он прошёл полный круг, должна была принести ему даже ещё более глубокое ощущение мира, и, возможно, даже счастье. Но вместо этого Демон почувствовал, как уползает прочь его уверенность, что действительно был пройден круг, и что он потеряет всё это снова.

— Что ты хочешь, Майкл?

— Не хочу говорить.

Она посмотрела на него, её улыбка пропала, но выражение лица не стало ни сердитым, ни грустным. Возможно, любопытным. Заинтересованным. Её глаза такие красивые, выразительные и изменчивые, практически всех цветов каких только возможно.

Нагибаясь к нему, она потёрлась своими губами о его и промурлыкала:

— Чего же ты хочешь?

Он обхватил рукой её подбородок.

— Я хочу любить тебя.

Тогда улыбнувшись, она прижала губы к его рту, а затем к его щеке, потом подбородку, шее и плечу. Он глубоко вздохнул, позволял себе сосредоточиться только на её наполненных любовью прикосновениях. Его член был твёрд и болел, но он сохранял спокойствие, пытаясь просто чувствовать, и позволил этому произойти.