Тень горы
Шрифт:
– Я же вас, парни, предупреждал: не подкрадывайтесь к людям втихую, – сказал я. – Это чревато.
– Да-да, я виноват… – начал он нервно, оглядываясь по сторонам. – Но, видишь ли… такое дело…
Тут сказались долгое напряжение и страх: он утратил дар речи. Я прикинул, где можно спокойно побеседовать.
Я не мог зайти на парковку вместе со Скорпионом. Он был бродягой, ночевавшим на улице, и его появление могло спровоцировать жалобы со стороны жильцов, если его кто-нибудь заметит. Лично мне их жалобы были до лампочки,
Взяв Скорпиона за локоть, я повел тощего высокого канадца через улицу, в глубокую тень у полуразвалившейся каменной ограды. Там, усевшись с ним рядом на груду камней, я раскурил косяк, затянулся и передал ему.
– В чем дело, Скорпион?
– Да все в том же гаде, – сказал он, сделав глубокую затяжку. – Я про цэрэушника в синем костюме. Он меня в гроб загонит, старик! Я больше не могу ходить по улицам. Я не могу разговаривать с туристами. Он чудится мне повсюду, он сидит у меня в мозгах, он все время вынюхивает и выспрашивает. Твой друг, тот детективный чувак, что-нибудь про него разузнал?
Я отрицательно мотнул головой.
– Один из наших проследил его до Бандры, но там у парня кончились бабки, таксист его высадил, и след потерялся. И от твоего Навина ни слуху ни духу. Я подумал, может быть, он передал весточку тебе?
– Нет, пока ничего.
– Я в панике, Лин! – сказал Скорпион, трясясь всем телом. – Этого гада ничем ни проймешь! Сколько его ни пыталась раскрутить наша братва – сплошной облом! Он не покупает дурь и совсем не пьет, даже пиво. И не клюет на девочек.
– Мы его вычислим, Скорпион. Не бери в голову.
– Но это жуть как странно, – посетовал Скорпион. – Я натурально съезжаю с шариков, можешь себе представить?
Я достал из кармана пачку купюр в сто рупий и протянул ему. Не без некоторого колебания Скорпион их принял и тут же спрятал под рубашкой.
– Спасибо, Лин, – сказал он, быстро взглянув мне в глаза. – Я дожидался тебя перед домом, потому как теперь я совсем не появляюсь на улицах. Сторож сказал мне, что ты еще не возвращался. Потом я увидел вас с Лизой, но не смог подойти к тебе при ней. Я не могу просить деньги в ее присутствии. Лиза когда-то была обо мне высокого мнения.
– Все мы порой испытываем финансовые трудности. И Лиза останется высокого мнения о тебе независимо от того, нуждаешься ты в деньгах или нет.
В глазах его стояли слезы. Я не хотел это видеть.
– Слушай внимательно и передай мои слова Близнецу, – сказал я, вновь переводя его через дорогу. – Затарьтесь продуктами, прикупите дури для оттяга и снимите номер во «Фрэнтике». Поживете там пару дней, не высовываясь на улицу. А мы между тем докопаемся до этого типа и решим проблему. Уяснил?
– Уяснил, – сказал он, протягивая для рукопожатия мелко дрожащую ладонь. – Ты считаешь «Фрэнтик» достаточно надежным местом?
– Просто этот
– А… ну да, конечно…
– И человек-загадка туда не проникнет. Только не в синем деловом костюме. Фейсконтроль на входе сработает. Сидите тихо, и во «Фрэнтике» вы будете в безопасности, пока мы все не выясним.
– Хорошо, мы так и сделаем.
И он пошел прочь, пригибая голову, чтобы она не торчала над разросшейся живой изгородью. Я посмотрел, как он удаляется характерной ночной походкой уличного бродяги: неторопливо, с беспечным видом пересекая круги света от фонарей – «идет достойный человек, ему скрывать нечего» – и воровато ускоряя шаг на затененных участках улицы.
Я сунул двадцать рупий сторожу, который уже стоял рядом, и быстро поднялся по мраморной лестнице в квартиру. Лиза стояла в двери ванной, пока я мылся и рассказывал ей о непонятном белесом человеке, так напугавшем Скорпиона.
– Кем может быть этот тип? – спросила Лиза некоторое время спустя, когда я выбрался из душа. – Что ему нужно от Зодиаков?
– Не имею понятия. Навин Адэр – помнишь, я тебе о нем говорил? – подозревает, что он законник. Возможно, Навин прав, у этого парня есть нюх. Так или иначе, мы все выясним.
Вытершись насухо, я плюхнулся на постель рядом с Лизой, пристроив голову у нее на плече и ощущая атласную свежесть ее кожи. С этой позиции я мог видеть все ее обнаженное тело вплоть до пальцев ног.
– Розанне ты понравился, – сказала она, обозначая смену темы плавным наклоном влево обеих ступней.
– Сомневаюсь.
– Почему? Что между вами произошло?
– В том-то и дело, что ничего.
– Нет, что-то произошло, когда вы беседовали на улице. Что ты ей сказал?
– Мы просто… говорили о Гоа.
– Понятно… – вздохнула Лиза. – Она без ума от своего Гоа.
– То-то и оно.
– Но ты все равно ей нравишься, что бы там ни наплел про Гоа.
– Почему-то мне так не показалось.
– Разумеется, ты ее бесишь, но в то же время ты ей нравишься.
– С чего ты это взяла?
– К моему приходу она до того взбесилась, что была готова тебя ударить.
– Неужели? А мне казалось, что к тому времени разговор как раз стал спокойнее.
– Ей хотелось тебе врезать, а это значит, что ты ей нравишься.
– О чем ты?
– Она уже была готова дать тебе в рожу, когда я к вам подошла.
– Да неужто? Мы с ней вроде бы неплохо столковались.
– Она тебя совсем не знает, но уже хотела тебе врезать, понимаешь?
– Еще бы, все яснее ясного.
– Скажи, она использовала язык тела во время вашей беседы?
– Язык тела?
– Ну, к примеру, она как будто жалуется на боли в спине и начинает крутить бедрами якобы для разминки. Было такое?
– Нет.
– И слава богу.