Тень гоблина
Шрифт:
— Проходите! — возвестил металлический голос из скрытого динамика.
Малюта сделал три шага внутрь запретного круга.
— Остановитесь и ждите. За вами придут, — приказал голос.
«Любопытные порядки! — подумал Скураш.
Ждать пришлось довольно долго. Солнце было почти в зените и, не взирая на раннюю весну, здорово припекало. Малюта решил снять куртку, струйки пота уже противно струились по позвоночнику.
— Без предварительного осмотра верхнюю одежду снимать запрещено, — пролязгало железное говорило.
Памятуя наставление друга о том, что с охраной пререкаться себе дороже,
— Блокнот и ручка мне могут понадобиться, наверняка придется что-то записывать, — начал было Скураш.
— У вас будет такая возможность, — последовал лаконичный ответ.
Далее его повел другой поводырь, как две капли похожий на прежнего. Система движения осталась той же — Малюта впереди, а чуть сзади сопровождающий, отдающий команды: «Поднимаемся по лестнице!», «Поворачиваем налево!», «Стоим!»
Наконец, они добрались до огромной комнаты, которая настолько поражала своей роскошью, что приемной ее назвать можно было весьма условно.
— Уважаемый Малюта Максимович, я — помощник президента. Вам придется немного подождать, а пока, так как вы человек у нас новый, позвольте мне объяснить вам некоторые особенности нашего восточного этикета, вы уж не обижайтесь, он здесь свой, во многом отличный от европейского. Своя, так сказать, специфика во всем, и в большом, и в малом. В зал для официальных приемов вас будет сопровождать высокопоставленный сотрудник администрации, который вас представит президенту и, в случае необходимости, сможет помочь в затруднительных ситуациях. Приветствовать президента у нас принято глубоким поклоном. Во время аудиенции смотреть только на президента. На вопросы, если вам их зададут, отвечать кратко и односложно. По окончании приема также молча глубоко поклониться и, не поворачиваясь к президенту спиной, удалиться. Ну вот, пожалуй, и все. Волноваться не следует, я уверен, все будет хорошо.
Снова подошли сотрудники охраны с ручными металлодетекторами, Малюту еще раз тщательно обыскали и провели в соседнюю комнату, уже меньших размеров. Как ни странно, чем ближе он продвигался к тронному залу, так про себя Скураш окрестил зал приемов, тем сильнее он начинал волноваться. Может, ему передалась наэлектризованность окружающих, возможно, причиной тому была нервотрепка из-за долгого ожидания этой встречи. Но он волновался, как тянущий на красный диплом курсант-выпускник перед госэкзаменом.
— Здравствуйте, я ваш сопровождающий, — тронув Малюту за плечо, произнес полноватый, средних лет мужчина с сильным азиатским акцентом. — Через несколько минут вы удостоитесь большой чести общаться с одним из величайших людей мира. Я буду идти немного впереди вас, подойду к президенту, поцелую ему руку, передам
— Извините, а мне тоже надо будет целовать президенту руку? — растеряно спросил Малюта.
— Ни в коем случае! Этот древний восточный ритуал существует только для избранных, для людей, приближенных властелину. Ведь только своя собака лижет руку хозяина. — Малюту поразило, с какой гордостью и достоинством были произнесены эти слова. Без сомнения этот стареющий человек искренне верил в то, что говорил, и гордился этим. «Господи, неужели и мы доживем до такого?» — Скураша потянуло перекреститься.
— Все, заходим!
Малюта не ошибся, это действительно был самый настоящий тронный зал. Большая продолговатая комната с высоченными потолками, слева длинный стол для совещаний, напротив входа на довольно-таки высоком помосте стоял резной стол, за которым на золоченом кресле сидел отец всех туркмен. По мере того, как они подходили к этому столу, Малюте начало казаться, что человек, сидящий за ним, становится все больше, а он сам превращается в некоего лилипута. Когда до помоста осталось шага три, сопровождающий, не поворачивая головы, шепотом произнес: — Вам стоять! — а сам проворно поднялся по двум ступенькам, произвел упомянутый ранее ритуал, то бишь, припал на одно колено, смиренно поцеловал высочайшую руку и громко произнес:
— Скураш Малюта Максимович, прибыл служить Вам и великой Туркмении.
Туркмен-баши излучал свет, который словно лился из его лба и сверкал в многочисленных гранях алмазных перстней, унизываюших его пальцы.
— Кланяйтесь, кланяйтесь, — прошипел стоящий сзади поводырь.
Малюта глубоко поклонился и, припомнив инструктаж, уставился прямо в лицо Туркмен-баши.
— Славное имя Малюта, — глядя поверх его головы, произнес хозяин страны, затем, не глядя на визитера, обратился к кому-то невидимому, — а этот Малюта хороший человек?
— Хороший, Туркмен-баши, хороший! — прозвучал откуда-то сверху мелодичный голос.
«Господи! Чертовщина какая-то, будто ему сам Аллах отвечает», — пронеслось в голове у Скураша.
— Ты слышал, что о тебе говорят? — по-прежнему не глядя на него, произнес автор великой Рухнамы. — Раз хороший, иди и работай. Только помни, что для плохих людей у нас в Кара-Кумах песка еще много осталось.
Малюта стоял, как парализованный.
— Кланяйтесь и отходите, отходите, — прошипели сзади.
Так пятясь и кланяясь, как китайские болванчики, они покинули зал.
Помня инструкции Геворка, Малюта поблагодарил всех за оказанное содействие, пообещал не забывать до гробовой доски их доброту и заботу, благодаря которым он сподобился видеть величайшего из земных жителей. Ему вторили теми же дифирамбами. Оказывается, он понравился президенту, и у него есть все шансы сделать неплохую карьеру в этой стране вечно счастливых людей.
Только за кованой решеткой к Малюте постепенно начало возвращаться чувство реальности. Небо, солнце, куда-то спешащие люди, тщательно обходящие стороной площадь с нелюдимым красавцем-дворцом, в котором обитали некие темные силы, поработившие эту страну и превратившие людей в покорных и безропотных пешек.