Тень гоблина
Шрифт:
— Ну да. А может, и телефончиками, — в тон ей подхватил Малюта…
— А вот таких указаний мне Ефим Шамалович не давал, а сама я на столь кардинальный шаг пойти никак не могу. Знаете ли, дом, муж, хоть и чужой, но все же муж, морока с вами, мужиками, одним словом. Вот это вам от шефа, — девушка, щелкнув замком изящной дамской сумочки, извлекла коричневый канцелярский конверт и ловко задвинула его под лежащую на краю стола газету.
— Ребята, а вы часом не шпионы? — шепотом, заговорчески глянув по сторонам, произнес Геворк.
— Хуже, брат, хуже, — убирая газету вместе с конвертом в свою сумку, с усмешкой кивнул Малюта. — Мы как тот дух святой — не видать никого, а детей полон
— Спасибо, Малюта Максимович. И извините уж, что прервала ваш вечер воспоминаний. С удовольствием бы с вами кофейку хлебнула, да бежать надо. Шеф недоенный, мычать за опоздание будет.
— Да уж, это точно. Ефим, если замычит, мало не покажется. Привет ему и до скорого, второй материал будет готов через недельку. — Мужчины, чуть привстав, раскланялись с симпатичным курьером.
— Хорошенькая девчонка, вечно ты спешишь, — глядя ей вслед и слегка причмокивая языком, произнес Геворк. — Ни себе, ни другу…
— Нет уж, от Ефимовых девиц пусть нас берегут все угодники. Это, знаешь, такой гибрид акулы и пиявкой…
— Ай-яй-яй, и давно ты пиявок бояться начал? Пиявку, дорогой, главное, к правильному месту присосать…
— И глазом моргнуть не успеешь, как из тебя высосут все: и деньги, и информацию, и репутацию. И фотоотчет Ефиму на стол положат, тоже, кстати, не за просто так. Да ну их, этих девок, их вон только свистни! Давай лучше рассказывай, как ты, где ты?
— Погоди, про меня после, у меня все нормально. Я сейчас с Туркмен-баши новую экономику с опорой на собственную дурь строю, а у тебя-то как? Вы что там с Плавским и в самом деле переворот готовили? Это же надо, молодцы какие! Когда скандал с этим «Белым легионом» раскручиваться начал, мне многие наши звонили, телефон твой спрашивали, записаться хотели. Плавского, конечно, жалко, крепкий мужик, но я думаю, он еще выплывет! Давай повествуй! — и, запустив пятерню в свои жесткие черные кудри, Геворк откинулся на спинку стула.
— Знаешь, столько всего произошло, что сразу и не расскажешь. Конечно, никто никакие перевороты не готовил, хотя, может, и надо было. Там, — Малюта ткнул пальцем вверх, — суеты не терпят, новаций не признают, а к романтикам относятся, как душевнобольным. Слава Богу, все быстро кончилось…
— В каком смысле кончилось? — повел Амирян могучими плечами.
— Да в прямом. После отставки шефа вымели весь его призыв из Совета поганой метлой. Так что, солнечный Геворк Мовсесович, перед тобой сидит обычный военный пенсионер с денежным содержанием три с половиной тысячи рублей в месяц, не брезгующий никаким заработком, в чем ты только что имел честь убедиться. Но на жизнь свою босяцкую я не жалуюсь. Вот разве что обедов, сытных да дешевых, жаль немного, а главное, ежемесячных книжных каталогов. Красота — отметил нужную литературу, и ее тебе доставили! — Малюта с сожалением вздохнул. — Ну да ничего, обойдемся, впредь будем личную библиотеку пополнять в общем порядке, как и все читающие россияне, а на вкусную еду зарабатывать горьким потом, а не сладким протиранием штанов в овеянных легендами кабинетах. Вот такие пироги, интересного мало. — Слушай, вдруг встрепенулся Скураш, хлопнув себя по лбу. — Вот башка садовая! Что же мы здесь с тобой торчим, как командировочные какие-то! Поехали ко мне. Катька рада будет, она с твоей Ларой почти каждую неделю на телефоне зависает. Вот молодцы бабы, то варенье варят, то шмотки обсуждают…
— Нет, дружище, гости-шмости — это в следующий раз. Я ведь в Москве буквально на день. Готовим высочайший визит, сегодня вечером в Ашхабад лететь. Так что извини, у нас с дисциплиной строго. Слушай, у
Скураш отодвинул чашку и нахмурился.
— Да уж. Разве такое забудешь? Не только пещеры и пустыню вспоминаю, я и Гулю помню, царство ей небесное…
— Ладно, договорились вроде, что о грустном сегодня не будем, — щелкнув зажигалкой, сказал Геворк. — Ну так что, решился? Тогда давай-ка мне свой паспорт, да я побегу. Катьку беру на себя, ты же знаешь, кого-кого, а женщин армяне уговаривать умеют.
Скураш поскреб рукой слегка заросшую щетиной щеку.
— А знаешь, может, правда? Где только авантюристы не пропадали! В конце концов, Туркмен-баши так Туркмен-баши! Почему бы не слетать?
— Вот это друг, я понимаю! — сверкнул белозубой улыбкой Амирян.
Сборы были недолгие. Катерина, привыкшая к частым отлучкам мужа, особенно и не протестовала, а, принимая во внимание не лучшее состояние семейного бюджета и зная от Лары, что последнее время Геворк зарабатывает неплохие деньги, даже обрадовалась. В теперешние волчьи времена жить без заначки страшновато стало. Да и Малюте надо было на время вырваться из Москвы, сменить обстановку и отвлечься от своих тяжелых мыслей.
Спецрейсы отправляются всегда без задержек. Крепко пить начали еще в ВИП-зале. Но это были только цветочки, Домодедово — земля чужая, а люди Азии на чужбине сдержанны. Мало ли что? Однако стоило только шасси оторваться от земли, высокие гости почувствовали себя дома и расслабились окончательно.
Стараясь не терять нить разговора, Скураш исподтишка с интересом осматривал необычное внутреннее убранство лайнера. Он был богато украшен настоящими туркменскими коврами, явно ручной работы, и портретами Сапармурада Ниязова. Священный лик был всюду: в кабине пилотов, на двери помещения для стюардесс, во всех салонах самолета, на обложках журналов и рекламных проспектов, разложенных в креслах. Создавалось впечатление незримого присутствия этого великого человека. Магия наглядной агитации, что в церкви, что в былые времена во дворцах культуры, что в этом буравившем пространство летательном аппарате, делала свое вечное дело: Вождь, как и Бог, был всюду, даже внутри тебя, особенно на нетрезвую голову, создавалось впечатление, что он все видит, слышит и за все с тебя взыщет.
— Запомните, уважаемый Малюта Максимович, отхлебывая из пиалы ароматный «Хенесси», поучал секретарь Национального Совета безопасности Бектмен Бишиев, — современная Туркмения — это страна девственной нравственности и абсолютной трезвости. Гением Туркмен-баши мы в ближайшее время по основным показателям превзойдем Россию, а затем и Америку. И это не пустые слова, это абсолютно взвешенное заявление государственного человека. Дайте нам время, и арабы со своими эмиратами будут отдыхать. Для этого у нас есть все возможности. Я рад, что вы с нами. Тихо, товарищи! Предоставим слово новому члену нашей команды, и вообще, я бы посоветовал всем, каждому по своей линии, присмотреться к этому достойному человеку. Прошу вас, господин Скураш.