Тень Александра

Неваль Фредерик

И я снова попытался убедить своих друзей вернуться во Францию, но тщетно…

10

Мы приземлились в Афинах в начале дня, и после чудесного горного воздуха Кипра нам показалось, что мы задыхаемся в отравленном смоге, который постоянно висел над городом. А мы еще не добрались до его центра. Через два часа мы с облегчением вскочили в первый же автобус, который повез нас на юг Пелопоннеса. Чтобы добраться до Спарты, нам предстояло провести

в дороге четыре часа.

Мы проехали Лаконию, одну из наиболее плодородных областей Греции с горным массивом Тегет на западе, который тянется на сто с лишним километров до мыса Тенаре и местами возвышается до двух тысяч четырехсот метров, и на востоке не таким крутым горным массивом Парнон. С дороги мы хорошо видели сверкающие под солнцем вечные снега, которые резко контрастировали с зеленой долиной Эврота, реки, которая текла через Спарту.

Ганс, прильнув к стеклу и подкидывая на ладони монетку, созерцал сияющие долины Лаконии.

— Это оливы? — спросила Амина.

— Да. И олеандры. Берега Эврота сплошь покрыты ими. Мы подъезжаем, — добавил я, указывая на горизонт. — Долина Спарты.

Ганс вытаращил глаза:

— Такая маленькая!

— Примерно двадцать два километра в длину и десять в ширину. Вон уже видны плоские крыши города.

— Совсем крохотная!

— Не надо преувеличи… — начал я и осекся. — А это что такое? — Я на лету подхватил то, что принял за монетку.

— Э-э!..

Ганс попытался забрать у меня свою забаву, но я сжал руку в кулак.

— Где ты это взял? — грозно проговорил я, разглядывая маленький золотой амулет, с которым только что играл мой стажер.

— А как по-твоему? После всех испытаний, которые мы вынесли, разве я не имел право увезти с собой сувенир?

— Ганс!

— Что? Ты хочешь, чтобы я вернулся в мечеть и положил это на место?

Скрепя сердце я вернул ему амулет, а Амина дружески похлопала меня по плечу.

Автобус привез нас в самый центр города, и Ганс был явно разочарован.

— И это что, считается старым городом? — спросил он, разглядывая низкие домики и безупречно прямолинейные улочки, обсаженные пальмами. — А где же руины?

— За пределами города.

— Это очаровательно, — заметила Амина.

Под палящим солнцем мы отправились к гостинице «Маниатис», в которой я перед отъездом с Кипра заказал два номера. Эту гостиницу я хорошо знал, поскольку останавливался в ней много раз и ценил прекрасное обслуживание. Хотя она и не числилась среди роскошных заведений подобного толка, в это время года в ней было много туристов.

На проспекте Палеолог две очаровательные молодые женщины окликнули меня по-гречески с противоположного тротуара, уверенные, что я не пойму их бесстыдных слов. Наверняка они приняли меня за скандинава, проводящего здесь каникулы.

—

Тебе туда, гомой! — крикнула та, что помоложе, указывая пальцем в сторону древнего города, а ее подруга рассмеялась. — А ночью приходи, я открою тебе дверь!

Я расхохотался. Гомоями, или как-то похоже, называли себя древние спартанские воины, которых узнавали по длинным волосам. Они жили все вместе, а именно мужским сообществом, и если к кому-то из них приходила любовница или юная супруга, младшие должны были тайком уйти, чтобы вернуться к своим товарищам перед рассветом так же незаметно, как ушли.

— Мне уже за тридцать! — крикнул я им по-гречески. — У меня нет надобности таиться. Иду?

Удивленные, что я ответил им на их языке, они совсем развеселились.

— Морган! — с упреком остановила меня Амина, ее щеки вспыхнули, и это еще больше развеселило незнакомок.

Повернувшись к прекрасным спартанкам, я развел руками, и они, дружески махнув мне, удалились.

— Подобные шутливые разговоры здесь в ходу, — сказал я.

Амина подняла глаза к небу.

— Ревнуешь?

Мы остановились у входа в гостиницу, она вошла, не придержав дверь, и та стукнула меня по носу.

— Ревнует, — подтвердил Ганс.

Я хмуро взглянул на него, и он спросил:

— Ты переспал с ней? — и хлопнул меня по спине. — Счастливчик!

Амина с хмурым лицом ждала нас около конторки портье, и я взял ключи у сидевшей за ней аппетитной брюнетки, которая, усилив недовольство Амины, настояла на том, чтобы проводить нас.

— Двойной номер — это для кого? — спросила она меня по-французски с очаровательным акцентом.

— Для меня и моего ассистента.

— Пожалуйста, за мной, мсье Лафет. Тийя, замени меня, — бросила она на ходу своей коллеге.

Она прошла предо мной, грудью коснувшись моей руки, и Ганс подмигнул мне, как ему казалось, незаметно.

— Бомба, — тихонько произнес он.

Одетая в короткий белый костюм из льна, на высоченных каблуках, «бомба», виляя бедрами, провела нас к лифту, где, извинившись за тесноту, прижалась ко мне.

— Сюда, прошу вас, — продолжила она любезно, когда дверцы лифта раскрылись на площадке с номером «4». — Кондиционер…

— Где моя комната? — сухо оборвала ее Амина.

— Вон там, мадемуазель, — ответила га, указав пальнем с маникюром на одну из дверей цвета черешни.

Амина буквально вырвала ключ из ее рук, даже не поблагодарив, и ушла, закрывшись в своей «квартире».

Красивая брюнетка сунула ключ в замочную скважину двери под номером «52» и гостеприимным жестом предложила нам войти первыми.

Комната была просторная, светлая и безукоризненно чистая. Маленький балкончик, нависавший над проспектом, был украшен геранью всех цветов.