Тень Альбиона
Шрифт:
Осмотрительность Сары была продиктована и другим обстоятельством: чем дольше она будет изображать трусливую, робкую пленницу, тем меньше ее тюремщики будут ожидать сопротивления. Но ей нелегко было переносить томительно долгие дни, лишенные как общества, так и возможности чем-либо заняться. Лишь дисциплина, которой Сара научилась дома, в Америке, среди племени, не позволяла ей доводить себя до изнурения размышлениями о всяческих мучительных вопросах, ответить на которые она не могла, — от местопребывания Уэссекса до судьбы Мириэль.
Погрузившись в грустные мысли, Сара
Когда дверь отворилась, Сара подняла голову. В коридоре стояло несколько chasseurs, [25] а между ними — белокурый юноша в грязной блузе и брюках. Руки юноши были связаны за спиной, а на окровавленном лице темнело несколько синяков. Но несмотря на все это, юноша продолжал сопротивляться до тех пор, пока тюремщики не швырнули его в камеру и не заперли за ним дверь.
25
* Стрелков (фр.).
Сара подбежала к нему, но юноша уже и сам попытался подняться на ноги. Веревки на его запястьях были затянуты настолько туго, что кисти рук потемнели от застоявшейся крови. Сара попыталась развязать узлы, но безуспешно; их слишком сильно затянули.
— Подождите, — сказала она. — Я сейчас перережу веревку.
Сара сказала это по-английски; ее матушка, помимо всего прочего, преподавала юным балтиморским леди и французский язык, но Сара была неважной ученицей, и в ее памяти не осталось ничего из этих уроков. Впрочем, похоже было, что незнакомец знает английский: он бросил свои попытки разорвать путы и стоял на коленях на холодном каменном полу, внимательно глядя на Сару.
Еще в первые дни плена Сара украла ложку, которую ей принесли вместе с кашей. Ложка была оловянной (после этой кражи Саре подавали исключительно деревянные ложки), и женщина сразу сообразила, что ее можно будет использовать в качестве орудия или оружия. Отчасти по этой причине, а отчасти потому, что делать было все равно нечего и хотелось как-то развеять скуку, она заточила край ложки до остроты ножа. Теперь же Сара осторожно извлекла наточенную ложку из тайника в матрасе и опустилась на колени рядом с юным пленником.
— Так вы англичанка? — спросил он по-английски. Лишь легкий, едва заметный акцент свидетельствовал, что этот язык не родной ему.
— Американка, — машинально ответила Сара, прежде чем сообразила, что в здешнем странном мире это слово не имеет смысла.
— Вы из Нового Света! — юноша просиял от радости. На миг он даже словно позабыл про плен. — Пожалуйста, расскажите мне о нем, мадемуазель!
— С удовольствием, — отозвалась Сара, примеряясь, как бы половчее перерезать путы. — Но я думаю, нам стоит сперва освободить ваши руки от веревок, — если циркуляция крови не восстановится, вам может прийтись очень
— Эти трусливые свиньи! — с жаром произнес юноша. — Они боятся одного-единственного человека, словно старые бабы, — а что я могу им сделать, если с детства живу изгнанником в собственной стране? А, ладно! Со мной и так все ясно! Если бы я только знал, что ma petite в безопасности… Она пошла следом за мной на ту встречу, во время которой меня схватили. Как я сразу не догадался, что она последует за мной?
— Да, конечно, — рассеянно произнесла Сара. Она наконец выбрала подходящее место и принялась пилить веревку. Ложка была острой, но при этом мягкой, и Сара не решалась надавить посильнее, поскольку боялась сломать свое непрочное орудие.
— Может, вы что-нибудь слышали о другой пленнице? — продолжал тем временем юноша. — Ее зовут Мириэль. Она англичанка, как и вы, хотя вполне могла бы сойти за мою соотечественницу…
— Мириэль?! — Сара оторвалась от своего занятия и изумленно уставилась на юношу. — Где она? С ней все в порядке?
— Вы ее знаете? — Юноша был удивлен ничуть не меньше Сары. — О, прошу прощения, мадемуазель. Я забыл представиться. Меня зовут Луи. О прочем, я думаю, лучше будет умолчать, если учесть необычные обстоятельства нашего знакомства.
— Меня зовут Сара, — отозвалась молодая женщина.
К ее удивлению, услышав это, Луи рассмеялся, но смех перешел в невольный стон — избитое тело отозвалось болью даже на такое ничтожное движение.
— Тогда вы, должно быть, та самая Сара, о которой беспокоилась моя Мириэль. Я очень рад, что месье Джеффри не расправился с вами.
Они вкратце изложили друг другу свои истории, — хотя Сара чувствовала, что Луи что-то скрывает, — и к тому времени, как они завершили рассказы, Сара справилась с веревкой. Она осторожно распутала ее, а потом принялась растирать затекшие руки юноши, и продолжала до тех пор, пока не убедилась, что в кистях восстановился нормальный ток крови.
Тарелка с едой все еще стояла на столе, а в кувшине осталось немного воды. Сара оторвала лоскут от нижней юбки, смочила водой и стерла кровь с лица Луи. Когда она справилась с этим, юноша добрался до кувшина и жадно осушил его. Потом Сара помогла ему подняться на ноги и стала водить по камере, помогая привести в порядок мышцы, затекшие от неподвижности.
— Так, значит, они собираются казнить вас? — спросила Сара, подводя итог его рассказу. Она знала, что Талейран собирается убить и ее, но почему-то ей показалось, что над Луи нависла более грозная опасность.
— Для этого им придется отвезти меня в Париж, — отозвался Луи. — Им недостаточно просто убить меня — я должен умереть на глазах у всего мира. Но до этого Черный жрец пожелает вытянуть из меня все, что мне известно, и воспользоваться этим в своих целях.
— А, так вы — важный человек. Понятно, — мягко поддразнила его Сара, надеясь отвлечь юношу от печальных мыслей. Несмотря на простонародную одежду, Луи казался образованным юношей. Но Сара ничего о нем не знала, кроме того, что жил он в той самой деревушке, возле которой Мириэль удалось бежать от своего дяди.