Темпус
Шрифт:
Намек старика все-таки обнаружился, причем на удивление легко — где-то в районе пятидесятой страницы. Схематическое изображение шипастого ошейника с поводком было подписано жирной надписью: " Aur'lis, символ подчинения Крани."
Крани, судя по описанию, были неведомой расой, много столетий назад вступившей в войну с человеческим родом. И, надо признать, расой довольно умной: им хватило ума осознать то, что основная опасность исходила от людских магов, а не обычных воинов, коих они превосходили по физической силе, выносливости и скорости раз этак в десять. Тогда и был создан этот ошейник. Вернее, один из первых его прототипов — в виде удавки,
Тем не менее, даже несмотря на такое хитрое изобретение, с Крани вскоре было покончено — слишком уж большой численный перевес был на стороне людей. С врагами покончили, но вот идею блокиратора магии — оставили. Больно уж понравилось магам того времени конкурентов ей устранять. Удавку моментально переделали в более близкий для человека предмет — ошейник, а слюнки Крани научились синтезировать колдовством. Удавив подавляющее большинство конкурентов, самые амбициозные маги слегка успокоились и популярность ошейника постепенно сошла на нет. Тем не менее, секрет их создания не был утерян: в наши дни, то там, то здесь, периодически проскакивали подобные артефакты. В ковене Магов например, для содержания особо опасных преступников, или же усмирения новичков, еще не способных свой дар контролировать.
Автор книги приводил классификацию ошейников с приблизительными рисунками: начиная от легких "ученических тесемочек", использующихся в обучении магии для улучшения контроля способностей и заканчивая суровыми "кандалами" для особо опасных архимагов-магистров. Чем больше было разнообразных зубцов или бляшек (т. е. элементов, гасящих магию) — тем "мощнее" был эффект погашения и тем на более злобного и сильного мага был рассчитан ошейник. Моего, как ни странно, нигде в описании не оказалось, что неудивительно: бляшек на нем было много больше, чем на любой из картинок.
Что ж, намек ясен. Спасибо, Колдун! Ты прямо как знал, к кому я в плен попаду… Хотя почему "как"? Сам же меня в эту историю с банком и втравил, подсунув к Мари. Впрочем, ладно. Будь по-твоему — маг в подчинении еще никому не мешал. Лишним уж точно не будет — всяко в хозяйстве пригодится. Особенно архимаг. Лишь фатализм сниму — и пойду ему мстить.
Глава 5. Я не волшебник — я только учусь
Мое увлекательно чтение было безжалостно прервано — в дверь настойчиво застучали, да с такой силой, словно били тараном. Звук шел откуда-то снизу, позволяя не глядя определить личность долбившего. Бородатые заявились — кто же еще?
Так и вышло — открыв дверь, я запустил в номер несколько коротышек и… тут же стек на пол, согнувшись от смеха. В качестве "маскировки" дварфы обрядились в плащи, дополнив их шляпой, да круглыми очками. Довершала картину обширная сумка, поперек шире себя. Получилась этакая помесь кота Базилио из страны дураков, да извращенца-эксгибициониста, выпрыгивающего из кустов и распахивающего плащ (под которым, естественно, ничего нет).
Отсмеявшись, я вяло махнул рукой — проходите мол. Немного смутившись, хотя и не роняя достоинства, коротышки направились в гостиную, где тут же захлопотала Мари, накрывая на стол и косясь любопытным глазом на нежданных гостей.
Постепенно, до вечера, подтянулись и остальные — один краше другого. Лишь
Оставалось лишь устало вздохнуть и покачать головой — с такой толпой идиотов из города точно не выбраться.
Дождавшись, пока соберется вся семерка спасенных, я отправился к рурговчанам с радостной вестью. Не поверили — тут же побежали с проверкой. Банкиры (вернее — бывшиебанкиры), встретив родичей, значительно оживились, но…тут же поникли. Завязалась вялая перепалка, в духе "кто виноват и чего теперь делать…". Однако… Это же дварфы.
Слово за слово, претензия на претензию — и вот, четверть часа спустя, в комнате стоит оглушительный гвалт, разобрать из которого хотя бы одно слово практически невозможно. Гортанное дварфийское наречие, непривычно режущее слух. Примерно каждое третье слово было ругательством (по крайней мере, мне так казалось), а пятое — жаргонизмом. Такими темпами скоро бороды полетят — как бы до драки не дошло…
— Кажется, это надолго. — погрустнела Мари, вздрагивая при каждом ударе (доказывая свою правоту и отстаивая позицию коротышки яростно стучали кулаком по столу).
— Сколько нужно дварфов, чтобы ввернуть лампочку? — поджимая уголок губ, вторил девушке я.
— И сколько же? — тихо подошел сзади босс рурговчан — единственный, кто не принимал участия в конфликте.
— Семеро. — на автомате ответил я. — Один вворачивает, а шестеро спорят, как бы это сделать получше.
На лицо коротышки наползла легкая улыбка и, хмыкнув, он продолжил расспросы:
— А что такое — лампочка?
Я лишь вздохнул и воздел глаза к потолку…
Не обращая внимания на крики в гостиной, я занялся делами. Пусть пообщаются — жалко что ли? Давно не виделись, так сказать. Авось до вечера кричать надоест — успокоятся. Для начала я выловил Дереванша и купил новый костюм — старый к тому времени превратился в окончательные лохмотья. Поди, попробуй по подземельям полазать, да по крышам попрыгать — тут никакое самоочищение не спасет! На расспросы о нижнем дамском белье мастер лишь отмахнулся: он — портной, а не "какая-то там шве якружевная". Увы, увы.
Наспех перекусив и заняв Мари чтением книги (вдруг чего полезного про артефакты найдет? да и отделался от ее внимания заодно), я принялся практиковаться в магии. "Искра" руной Зиг получалась теперь с каждой пятой попытки, к тому же немного прибавив и в мощности — по крайней мере в местах попадания, особенно на дереве, оставались обгорелые пятна. Также, методом тыка, было найдено еще одно заклинание: сложив ладонь лодочкой и махнув ею вперед и вниз, я умудрился свалить канделябр, за неимением других целей используемый в качестве мишени. Все бы ничего, не считая того, что между мной и им было несколько метров, а весил канделябр добрых шесть-семь кило. Недолго думая, я окрестил данный навык "порывом ветра" и принялся тренироваться упорнее. Поначалу не получалось — лишь пыхтение, да глупые жесты вперед. Затем, когда подключился носитель, дело немного сдвинулось с места. Главным оказалось понять принцип: ладошки — не существует. Лишь сила чистого разума. Понял я это лишь на цатом выбрасывании кисти вперед, когда машинально задумавшись о чем-то другом, ощутил течение воздуха вдоль всего тела. Ощущение было воистину незабываемым — словно у сокола, парящего в восходящем потоке. Стараясь не сбить концентрацию, я медленно выдохнул и, не двинув и пальцем, попытался кинуть "порыв".