Темпус

Шмелев Дмитрий

Встряхнув головой я невольно удивился тому, какая ересь порой приходит на ум. Переволновался наверное — не такие уж у дроу и стальные нервы. Или просто слияние не до конца произошло.

Впрочем, хватит рефлексировать — пора отсюда выбираться. То, что я умудрился подслушать, с лихвой покрывает все испытанные неудобства. Глядишь — и отхвачу свой кусок пирога. Дварфы дорого дадут, лишь бы узнать то, что теперь знаю я.

Маг с лучом убрался обшаривать противоположную стену, так что путь был свободен. Местная луна, по размерам превышающая земную в несколько раз, радостно мне подмигнула. Хмыкнув,

я взобрался на подоконник и подмигнул в ответ. С улицы веяло свежим воздухом, скорым ужином и… большими деньгами.

Глава 12. Проверка на прочность

Передел имущества практически завершился. Любопытствующих зевак, поначалу забивавших ресторацию до отказа, с каждым днем становилось все меньше и меньше — судьба коротышек была понятна без слов. Бородачи кипятились, возмущались, но поделать ничего не могли — возвращать контроль над банком им никто не собирался. Городские дварфы за все это время так и появились, что еще больше уверило меня в успехе задуманного.

Наконец, на четвертый день склок, переговоры подошли к завершению. Коротышкам в ультимативной форме объявили о том, что по решению суда дело окончательно и бесповоротно закрыто решением в пользу города, так что господа Рурговчане могут собирать вещички и уматывать откуда приехали. И не возвращаться. С гадливыми улыбками, тихонько посмеиваясь себе под нос, представители власти поспешили откланяться. Каких трудов дварфам стоило не схватиться за боевые молоты — одним богам ведомо.

Тихо хлопнула дверь, выпуская последнего хуманса. В зале повисла угрюмая тишина. Насупившись, бородачи молча переглядывались. Ни ругани, ни эмоций — все кончилось. Лишь унылые, будто из камня высеченные лица, затвердевшие от негативных эмоций. Пожалуй, пора — сейчас самое время действовать. Главное — суметь с ходу заинтересовать.

Поднявшись, я двинулся к столу дварфов. Предводитель, заметив меня, помрачнел еще больше.

— Господин желает вернуть долг? — ровным голосом сказал он, стараясь не выказывать своего настроения.

— К черту. — хмыкнул я, рывком пододвигая себе стул и усаживаясь напротив. — Господин желает свой кусок пирога.

Брови коротышки медленно поползли вверх, а пасмурное выражение отчасти сменилось заинтересованностью.

— Не понимаю, о чем господин говорит. — попытался было солгать он, но был прерван пренебрежительным взмахом моей руки.

— Увольте. — поморщился я. — Прекрасно понимаете. Меня интересует всего лишь один вопрос: сколько.

— Сколько — что? — настороженно переспросил дварф.

— Сколько вы готовы мне предложить. — хищно улыбнулся я, спуская с цепи дроу и обнажая оскал. Бородач слегка спал с лица — почти незаметно, но все же.

Переговоры растянулись на несколько часов — коротышки торговались до хрипоты, перебивая друг друга и не желая расставаться даже с сотой долей процента от прибыли. Тем не менее, получить все сразу и даром у них не удалось — Российские рынки и приезжие носатые продавцы кого угодно торговаться научат. В ходе коллективного обсуждения я с трудом умудрился отговорить бородатых от мести и террористической деятельности.

Ведь главное в беседе — это что? Это убеждение собеседника в том, что мысль пришла ему в голову сама, а не была

привита извне. Вот и пришлось, задействуя все свое ораторское искусство, намеками выводить низкорослых в нужное русло. Уходить, мол, из города — негоже, для начала необходимо найти пропавших без вести сородичей, да выяснить, что с ними, живы ли. Если да — то разузнать, как те умудрились настолько напортачить с документацией, что суд смог конфисковать банк. Если нет — так хотя бы попытаться докопаться до истины. Кстати говоря, в такую подлянку от родичей пришлые коротышки поверить не могли до сих пор (и правильно делали). Больно уж гладко все было, подозрительно идеально для властей и печально для них.

Наконец, солидно кивнув головой, предводитель пожал мне руку. Сошлись на том, что я, как специалист узкого профиля, нахожу пропавших или хотя бы информацию о них. Причем не бесплатно — естественно за солидную денежную компенсацию. Точнее, пока что фиктивную и воображаемую — деньги предполагалось выделить из пассивов банка, коли удастся вернуть контроль над ним. Ну а нет — так и денег нет. Местная романтика голого альтруизма, так сказать. Надо ли говорить, что я был изначально в выигрышном положении? И что пресловутая информация у меня уже была?

***

Быстро собрав Мари, я отправился на разведку. Подслушать и быть в курсе — это конечно хорошо, информация как пить дать достоверная, только вот… проверка никому и никогда не мешала. Сходим, прогуляемся, разнюхаем, что к чему. Ошибиться, благо, практически невозможно — координаты более, чем точные. На окраине города такое строение всего одно, если, конечно, верить дворецкому. Обманывать ему в данном случае смысла нету — понимает ведь, что если что не так будет — с того света вернусь, оторву башку и отберу деньги. Башкой-то он может и не особо дорожит, но вот валютой… Прямо счастьем лучился, когда ту монету получал, да взахлеб рассказывал, что к чему.

Путь к заданной точке, увы, оказался неблизким — топать пришлось прилично, покинув Верхний и пройдя почти половину Среднего города.

Все дороги ведут в Рим? Как-бы не так! Забудьте это глупое изречение. В средневековых городах все дороги ведут на рынок, а точнее в нашем случае — на Базарную Площадь. Покупать и продавать — одно из самых важных занятий для аборигенов из этого пласта времени. Больше им заниматься все равно нечем — телевизоров и интернета здесь пока не придумали.

Рынок оказался… стереотипным до тошноты. Крикливые торговцы, палатки, лотки, навесы, извечная толкучка да воришки-карманники. Несмотря на возбужденно загоревшиеся глаза Мари, в центр торговых рядов мы все же не пошли — ненавижу скопления людей и давку.

— Потом, потом. — прошептал я, чуть ли не силой пытаясь увести за собой девушку, жалобно уставившуюся на меня и то и дело бросающую алчные взгляды на палатки с украшениями и одеждой. — Сейчас не время шопинга. Вернемся и купим тебе все, что пожелаешь.

У побитой и вымокшей до нитки собаки, пожалуй, вид был бы и то менее жалкий, нежели у моей спутницы. Горестно повздыхав, она тем не менее нашла в себе силы усмирить желание скупить все и сразу, и позволила себя увести.