Темпус

Шмелев Дмитрий

Когда я очухался и хоть немного пришел в себя, в деревне царила веселая суета. На площади, видимо использовав силу друида, наспех вырастили деревянный помост с колесом, похожим на то, в которых бегают хомяки. Внутри колеса находился широкий крест, на ободе — куча шипов. Метрах в трех от этой конструкции торчала рогатина — высокая трехметровая палка-бревно с разветвлением на конце. Начиная от середины ее рога утончались, постепенно превращаясь в тонюсенькие веточки, которые сплетались сверху между собой. Получилось что-то навроде дырявой ложки, или же палочки, которой пускают мыльные пузыри. Второе предположение оказалось ближе к правде: повинуясь жесту эльфа, внутри "рогатины" заколыхалась мутная пленка. Не думаю, что светлые сволочи будут пузыри надувать — скорее тут

что-то похуже.

Вскоре на площадь притащили пленницу — судя по безвольно волочившимся ногам, она была без сознания. Либо же их попросту перебили… Неприятно засосало под ложечкой — ничем иным, кроме как средством казни, конструкция быть не могла. Ведьму явно не ожидает ничего хорошего, а меня — вместе с ней. Сбежать что-ли, пока еще есть время? Неизвестно, на каком расстоянии действует связь, но явно чем дальше — тем послабее.

Эльфы тем временем, не мешкая, прикрепили женщину в центре креста и привели в чувство. Нет, не похлопыванием по щекам. Нет, не пощечиной. И даже не облили водой. Остроухие мрази попросту вонзили шипы в тело пленницы, распяв ее внутри колеса. В моей голове послышался сдавленный стон — от боли ведьма невольно очнулась.

Повинуясь властному жесту своего командира, светлые отошли от помоста. Взмах рукой — и колесо начинает вращение. Медленно, неторопливо, как секундная стрелка часов — разве что плавно и без остановки. Еще один взмах — и пленка на "палке для пузырей" начинает светиться. Что-то сейчас будет…

В голове появляется ощущение чужого присутствия.

— Очнулся (проснулся? воспрял?) — приходит мыслеобраз от дроу. Окинув распятую пленницу цепким взглядом, носить быстро вникает в происходящее.

— Круг Солнца (круговорот светила?). — поясняет он. — Казнь-пытка (долгая смерть?). Изобретение (исконно?) светлых (эльфы, раса).

Появляется осознание того, что сейчас будет. Шипы, что находятся в теле жертвы, связаны с колесом, а то, в свою очередь — с магией земли и природы. Эта конструкция медленно лечит распятого на кресте, не давая ему умереть. Не только лечит, но и держит в сознании, не позволяя соскользнуть в обморок. На "рогатине" же вовсе не пленка — это линза, собирающая солнечный свет. Колесо с пленником крутится, находясь в постоянном вращении, подставляя сконцентрированным лучам то одну, то другую часть тела. Изредка казнь останавливают и дают жертве попить — чтобы подольше помучалась. И так без остановки, до тех пор, пока несчастный узник не выдержит окончательно. Либо его допекут лучи солнца, иссушив до невозможности, либо кровь зальет мозг, прерывая жизнь разума. Пытка, длящаяся часами.

Словно отвечая моим мыслям, линза вспыхнула, ярко осветив лицо пленницы. Дроу нахмурился и, коротко пошевелив пальцами, приблизив изображение. При крупном плане окровавленного лица ведьмы я было поморщился, но затем замер, недоуменно всматриваясь. Женщина, словно почуяв меня, с трудом подняла глаза. Грубо зашитые, все в багровых потеках губы дернулись, пытаясь что-то сказать.

— Бе…ги… — послышался шепот.

Я похолодел, пронзенный волной ужаса. Это была Мари.

Глава 17. Милые кости

Не выдержав, я протянул руку вперед, словно пытаясь коснуться щеки девушки. Кисть прошла сквозь картинку, добавляя иллюзорности происходящего. Нет. Так не должно быть. Они собираются принести еев жертву. Мари. Ту, что была добра ко мне. Ту, что действительно хотела помочь. Ту, чьи муки и боль я только что испытал.

— Elli'sta'reotvilir! [35]

Спасая мою психику, дроу отдалил картинку. Маленькая, хрупкая женская фигурка на большом колесе. Уже даже не дергается и не вырывается — просто безвольно повисла. Я судорожно сжал кулаки.

35

Elli'sta'reotvilir! (элли'cта-реот

вилир, язык дроу): буквальный перевод — "как, тлять, это произошло", второй смысл: "и угораздило же (с оттенком грязного ругательства)".

Носитель, прислав мыслеобраз с просьбой спокойствия, пояснил:

— Ее не спасти (возможность — отрицание).

Кулаки непроизвольно сжались еще крепче — так, что ногти с силой вонзились в ладонь. Реагируя на душевное состояние, мир начал смазываться, окрашиваясь в черно-бордовое.

— Слишком много (количество-наличие) светлых (эльфы, раса) вокруг (здесь? там?).

Я невольно зашипел, признавая правоту дроу. Слишком много врагов. Слишком. И Мари не спасу и сам погибну. Подобного бессилия я не ощущал очень давно — еще с юношества. На душе было паскудно. Пускай она была шпионкой… Пускай "темной лошадкой"… Пускай гипнозом меня направляла… Это все в прошлом. Помимо этого она была добра. Заботилась, холила и лелеяла. Принимала, как своего. Была той самой "любящей" человеческой самкой. И…кажется частично стала "любимой". Не для носителя, нет. Для меня.

Вся та боль, что я испытал, валяясь под деревом… Все эти истошные крики… Это — уже не игра. Это — всерьез. Кем бы Мари не была — подобного не заслужила. Даже находясь при смерти, она защищала меня. Превознемогая боль, шепнула "Беги". Одно дело — смириться с ее смертью волею случая, другое — наблюдать, как девушка корчится в муках, медленно умирая. Минута за минутой. Час за часом. Под одобрительными взглядами светлых ублюдков. Этого нельзя допустить.

Кажется, меня перемкнуло. Цветность мира померкла, снизойдя до знакомых цветов: черного и бордового. Вокруг, в клочья разрывая границы доступного, раскинулся океан. Не какое-то жалко море полос, линий и водопадов — нечто куда более всеобъемлющее. Больше, чем раньше. Сильнее. Громаднее. Все виднелось, словно сквозь тонировку — темно, приглушенно. Слегка закололо в затылка — кажется начал функционировать Planum, анализируя происходящее. Слишком чуждый мир для обычного человека. Чужой, непонятный. С иными законами. Те мириады полос, что текли вокруг раньше, начали отдаляться. Я словно завис в космосе — пугающей, черной бездне без единого лучика света. Что-то перестраивалось в моей голове, ломая рамки стереотипов.

Человек отличается от животных тем, что способен мыслить абстрактно? Хех. Кажется, у дроу это выраженно еще ярче — этак в кубе, а то и похлеще. Постепенно картина начала проявляться: передо мной, раскинувшись во все стороны, возвышались линии паутины. Громадной. Непоколебимой. Величественной. Казалось, она впитывает весь окружающий свет, но одновременно и истончает его: темный, противоестественный, доселе невиданный. Черныйсвет.

Переплетений лучей было столь много, что они находились везде, коль хватал глаз. Должно быть, подобные картины рисуют ученые, изображая работу мозга: бесчисленные линии и узелки связи, бегущие по ним импульсы… Паутина охватывала все свободное пространство вокруг, удаляясь за границы доступного. Галактика, раскинувшаяся передо мной. И я — лишь песчинка на ее фоне.

Со всех сторон слышались шорохи — словно кто-то копошился во тьме. Невнятный, бестелесный, но все же живой. Умерший в мири физическом, но задержавшийся на ином плане. Дух. Призрак. Проекция. С каждым мгновением шорохи становились отчетливее — до тех пор, пока не трансформировались в шепот. Множественный, обволакивающий, тысячей губ. Пришло осознание: это наследие предков. Их дух, наблюдающий за потомками. Их воля, столь крепкая, что существует даже в посмертии. Их сила судьбы.

— Sindo'raiiliresrein. — говорили одни. [36]

36

Sindo'rai ilires rein (язык дроу): буквальный перевод — "правь вечно, клан Синдо'раи", второй смысл: "да восславится имя твое (в т. ч. в веках)".