Темный
Шрифт:
Завтрак прошел почти в молчании. Несколько стандартных фраз о делах на работе и о том, что на выходные едем к его матери, а не к моему отцу, как договаривались.
— Но я давно с ним не виделась.
— Не маленькая уже, а твой папа переживет. Мама звонила, говорит, соскучилась.
Я не стала ничего отвечать. И так ясно почему мы резко поменяли планы, хотя вечером все было нормально.
Наше молчание начало на меня давить. Было видно, что Андрей зол, но он не заговаривал на интересующую его тему. Я тоже не хотела заводить разговор. Только как бы потом он
Рабочий день прошел как обычно, куча маленьких пухляшей дарили мне улыбки, а другие плакали при виде моего белого халата. Но слезы деток не могли испортить мне настроение, было только умиление, когда они понимали, что плохого от меня не дождешься и становились ангелочками.
— У вас золотые руки, спасибо, — чуть ли не кланялась бабушка, что привела ко мне своего внука с головными болями.
Руки действительно были золотыми, знала бы эта бабушка, что попала в точку. Только четверть сил уходит на то, что бы сдерживать свечение от магии.
Ровно в семь вечера, когда я отработала двойную смену, ко мне заглянул муж. Медсестра быстро собрала свои вещи и, удивлённо глянув на меня, ушла.
Да, Андрей здесь очень редкий гость. До работы и с работы я всегда добираюсь сама, а на обеды мы вместе не ходим, потому что далеко друг от друга и чаще всего у него они деловые.
— Ты готова?
— Десять минут.
Я могла бы и сразу пойти с ним, но привыкла дописывать карты сразу, что бы на следующий день не суетится и не записывать судорожно между пациентами.
Андрей кивнул и сел в кресло медсестры, прямо напротив меня. Это на несколько секунд шокировало меня, ведь он не любит больницы и я была уверенна, что уйдет ждать меня в машину.
Ресторан Андрей выбрал один из самых лучших в городе, а я чувствовала себя неуютно. Не только потому что на мне были приталенная голубая рубашка, джинсы и балетки, которые сюда совершенно не вписывались, но и из-за того, что здесь было слишком много фальши. Фальшиво улыбающаяся нам хостел, от которой исходит неприязнь ко мне, а к мужу меркальтильный интерес. А мужчина, что сидит с милой блондинкой за столиком, фальшиво ей вешает лапшу на уши о любви, хотя испытывает к ней отвращение, видимо тоже меркальтильный интерес. А вот девушка — лучик света в этом гадюшнике, искренне верит в слова спутника и очень взволнована. В таких местах я теряюсь и не могу сразу сконцентрироваться, поэтому мне нужно время, что бы отгородиться от этого всего.
То ли дело детская поликлиника с чистыми эмоциями деток, никакой злобы и гнева, максимум расстроится могут.
Муж отодвинул мне стул и сразу подозвал официанта.
— Здравствуйте, Андрей Игнатьевич. Вам как обычно?
К нам тут же подбежал молодой парень, что даже не взглянул на меня, но в рот моему мужу очень хорошо смотрел. Небольшое отвращение ко мне от него исходило, но я не поняла почему.
— Как обычно, дважды, — сухо кивнул Андрей и официант удалился, — Как день прошел? — это уже мне.
— Все отлично. Твой как?
Стандартный разговор о наших делах ничем меня не впечатлил, у всех все хорошо и вроде бы
А с Аллариком мы могли разговаривать часами напролет. Он, в силу своего возраста, кой считается небольшим в его мире, но уже взрослым мужчиной в нашем, мог поддержать любую тему и рассказать много интересного. И сейчас, я уверенна, мы бы могли обсудить как минимум важные темы сегодняшнего дня, а не просто сухими фактами перекинутся, а как максимум поговорить обо всем.
Но Андрей не Алларик, он спокойный и надёжный. Именно поэтому я в ресторане с ним и мне надо выкинуть одного демона из головы.
Но выкинуть не получается и Андрей мне в этом не помогает. Он молча ест свою еду, у которой заковыристое название, и не обращает внимания, что свою я просто ковыряю, ведь я ее не хочу, но меня никто не спросил.
— Я вызову такси и поеду к папе, вернусь к двенадцати, — сказала я, когда чашка чая у Андрея опустела.
— Нет, — бескомпромиссно заявил он.
— Почему? — ведь раньше огроничейний не было, мы доверяли друг другу.
— Ты не поедешь туда, где может быть он, — последнее он выделил особой интонацией и скривил губы.
— Я еду к отцу и Ане, — я сжала пальцами край столешницы.
— Нет, Бель. Он может быть там или прийти туда. Я запрещаю вам видеться.
— Но даже если он там будет мы будем не одни. Хочешь поехать вместе со мной?
— Нет, мы не поедем, Анабель, это не обсуждается.
Запрет? Он мне поставил запрет?
— Иначе что?
На этот вопрос он промолчал, просто бросил купюры на стол и, поднявшись, пошел на выход. А я быстрым шагом за ним.
— Андрей, — уже в машине одернула я его, когда он набрал высокую скорость.
— Анабель, — прорычал сквозь зубы он.
И вроде я понимаю, что сейчас не время и не место для разборок, Андрей за рулём, а он и так уже зол.
Но остановится уже не могу. Слишком сильно на меня подействовал запрет от него. Слишком сильно меня потряхивает от гнева, что бы промолчать.
— Ты понимаешь, — сквозь зубы начала я, — Что речь идёт о спасении миллионов людей!
— Я и так позволяю тебе спасать детей, хватит!
— Что ты делаешь? Позволяешь?
— Да, Бель, позволяю. Ты моя жена, живёшь в моем доме, тратишь мои бабки. Ты должна быть послушной девочкой.