Темный рыцарь Хэллоуина
Шрифт:
Одна из его рук отпускает меня, прежде чем его рука обнимает мое лицо.
Движение настолько нежное, такое мягкое, что я растворяюсь в нем, когда его большой палец скользит по моей нижней губе, его глаза прикованы к ней.
Я клянусь Богом, что на самом деле перестаю дышать, в то время как голос в моей голове кричит, чтобы я потребовала, чтобы он поцеловал меня.
Но я не могу. Я застыла на месте, позволяя ему взять контроль.
Когда он, наконец, говорит, слова, которые падают с его уст, не те, которые я ожидаю.
— Скажи,
— У-ух… н-нет. Я не хочу, чтобы ты это делал.
Весь воздух вырывается из него, щекоча мое лицо, когда он продолжает изучать меня.
— Черт возьми, — выдыхает он так тихо, что мне почти интересно, не почудилось ли мне это.
Его губы прижимаются к моим в самом мягком поцелуе, и весь мир замирает вокруг меня.
Мы больше не находимся в заброшенном здании, окруженном людьми, а просто вдвоем, остальной мир забыт, пока наши губы связаны.
Он застыл, и на долю секунды, я думаю, он отступит, поняв, что совершил ошибку.
Если у него есть какое-либо представление о том, кто я на самом деле, то он должен знать, что целовать меня таким образом — это риск. Если Нико или Тео, черт возьми, кто-то из парней поймает его, то он, возможно, рискует своей жизнью прямо сейчас.
Протягивая руку, я кручу ткань его рубашки в пальцах и прижимаю его ближе, заставляя двигаться.
О, черт.
Все мое тело обмякает, когда его язык проходится по моей нижней губе, прежде чем погрузиться в мой рот в ту секунду, когда мой подбородок опускается, чтобы позволить ему войти.
Я буду первой, кто признает, что я нахожусь на очень неопытном конце шкалы, когда дело доходит до поцелуев, секса, всего, что связано с мальчиками. Но, черт возьми, этот парень умеет целоваться.
Его губы прижимаются к моим, как будто он говорит прямо с моей душой, его язык ласкает мой, целует меня со свирепостью, которая заставляет меня задуматься, умрет ли он без этого.
Его рука, которая все еще находится у меня на спине, опускается на мою задницу, сжимая наши бедра вместе и позволяя мне точно почувствовать, что я делаю с ним, когда его жесткая длина прижимается к моему животу.
Волнение и нервы заставляют мой живот скручиваться, но жар и боль, которые, кажется, взрываются в нижней части живота, когда появляется осознание, того что я делаю с ним, конечно, помогает изгнать любое беспокойство, которое у меня может быть по этому поводу.
Стон разочарования грохочет по моему горлу, когда он отстраняет свои губы от моих и начинает целовать и кусать мою челюсть, пока не окажется у моего уха.
— Ты нужна мне наедине, — шепчет он.
— Д-да, — выдыхаю я, вероятно, звуча как бесспорная шлюха, но прямо в этот момент, с его руками на мне, мне просто все равно.
— Пошли. — Он берет меня за руку и ведет к коридору.
Я оглядываюсь вокруг, реальность на мгновение врезается в меня и ожидает, что каждый
Чувствуя, что я замедлилась, он поворачивается ко мне.
— Ты в порядке? — Спрашивает он, хотя я не слышу его из-за музыки.
Улыбка расплывается на моих губах, когда я смотрю на него, видя мимо маски и прямо в его темные глаза.
Глаза, которые, кажется, видят глубже, чем кто-либо, кого я когда-либо встречала раньше.
— Веди за собой.
Он не теряет времени и поворачивается назад.
Он оттягивает веревку, останавливающую людей на вечеринке, прежде чем мы поднимаемся по лестнице. Он открывает дверь, и я спотыкаюсь внутри, мои ноги слишком не устойчивы на каблуках после всего алкоголя.
Дверь захлопывается позади нас, и у меня есть только секунда, чтобы увидеть, что мы находимся в комнате.
Одни.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
— Наконец-то, — бормочет он, его голос теперь громче, когда мы оставили музыку позади.
Мурашки по моей коже извергаются, когда он делает шаг ко мне.
Здесь нет никаких огней, он освещается только серебряным лунным светом. Это заставляет его выглядеть темным и опасным, когда он сокращает пространство между нами, его глаза бродят по моему телу, как будто я стою здесь голой для него.
Инстинкт заставляет меня сделать шаг назад, и дразнящая улыбка дергается у моих губ, когда рычание грохочет в задней части его горла.
Моя спина ударяется о стену, и я задыхаюсь от шока.
— Сейчас только я и ты, красавица. — Его голос едва ли больше, чем рычание, когда он потирает свой большой палец по его нижней губе, это движение посылает болт желания прямо в мою киску.
Его мускулистое предплечье рябит в лунном свете перед моими глазами, когда он прижимает меня руками к стене по обе стороны моей головы.
Он опускается вниз, его губы скользят по моему уху.
Его дыхание проносится по моей коже, сводя меня с ума от моей потребности снова почувствовать его губы против моих.
Я жду, чувствуя, что он хочет что-то сказать.
Его рука приземляется на мою талию, его пальцы слегка погружаются под ткань моего кроп-топа, дразня меня тем, что может произойти.
— Прости, красавица, — шепчет он, наконец.
— Чт—
Мой вопрос о том, почему он извиняется передо мной, отрезан, когда его губы снова находят мои, и я чертовски близка к тому, чтобы забыть, что он даже говорил, когда его язык погружается в мой рот, выискивая мой.
Его руки скользят по моему телу, захватывая заднюю часть моих бедер и поднимая меня вверх по стене, пока они не обернуться вокруг его талии, выстроив нас самым невероятным образом.