Темный рай
Шрифт:
– Какой он красивый… – охнула Ненси. С этим трудно было поспорить. – Давно мне не приходилось видеть таких подростков. Сама знаешь, какая сейчас молодежь пошла. Сразу видно, что Николас из воспитанной семьи…
«Да, определенно подействовало», – усмехнулась я самой себе.
– Где Алекс? – опомнилась она.
– Он остался ночевать у Сэма. А меня провел домой Николас, так как было уже поздно.
– Ты не отдала ему жилетку, – хихикнула Ненси, с особым интересом разглядывая меня.
А ведь и правда, я совсем забыла про такую мелочь. Стянув с себя жилет, я поднесла его к
– Боже мой, Лорен! Да ты же по уши влюбилась… – Ненси шутливо потрепала мою щеку и рассмеялась.
Да, так оно и есть – я больна им. И кажется, нет ни единого врачебного рецепта, чтобы вылечить меня от этой болезни. Наверное, я больше всех на свете нуждалась в лекарстве, способном дать освобождение от его чар.
4
Глава
Останься со мной…
«Ты когда-нибудь любила кого-то настолько, что тебе было наплевать на себя? Ты лишь хотела быть с ним. Когда он смотрит на тебя, сердце останавливается, а его дыхание обжигает кожу. Боготворила кого-нибудь настолько, что переставала существовать?»
Гай Берт
После ямы
«Не всякий умеет слушать: тут мало проявлять внимание к тому, что говорит другой, – важно уметь слышать то, чего он не говорит, – то, что он смутно чувствует, но не может облечь в слова из-за недостатка выразительных средств».
Альфред Перле
Мой друг Генри Миллер
Лорен
Тянулись холодные осенние дни. Я жила у своей крестной Ненси, ходила в обычную школу, дружила с простыми учениками из школы Брауна.
Почти каждую ночь ко мне приходил мой черный кот. Если же он не появлялся слишком долго, я начинала волноваться и высматривала его из окна. Оставляя открытым окно, я забиралась под одеяло и ждала своего приятеля. Искренняя улыбка появлялась на моем лице, как только тишину и покой нарушал этот забавный кот. Без него я не могла спокойно спать в чужом городе, в чужой постели, вдали от семьи, мучаясь от ночных кошмаров и бессонницы. Лишь с ним можно было чувствовать умиротворение и безопасность.
Свободное время я любила проводить с котом, запершись в комнате на ключ. А Ненси понятия не имела, что я могу там так долго делать. Как бы странно ни звучало, но в этой дыре самым лучшим другом для меня оказался именно этот кот. Нам не нужны были слова: мы могли читать ответы по глазам. Достаточно лишь одного взгляда. Ему я могла рассказать обо всем, зная, что он выслушает. Неважно, что он не может мне ответить или что-то посоветовать: этот кот умеет слушать, не каждому человеку дано такое качество.
За ним не нужен был особый уход. Что бы я ему не предлагала из обычной кошачьей пищи, он категорически от нее отказывался, и вскоре я поняла, что бесполезно заставлять его, и перестала волноваться. Питался он самостоятельно, был очень чистым и ухоженным. И я могла лишь удивляться: не кот, а просто загляденье.
Невидимая связь образовалась
Мой маленький котик Николас! Только мой!..
Но вот однажды поздним вечером кое-что произошло. Черный кот уже спал, свернувшись калачиком на подушке. Растаяв от умиления, я устроилась рядом и почесала его за ушком. Тот довольно заурчал и перевернулся на спину: он любил, когда я его глажу. Внезапно мой взгляд упал на ошейник с кулоном, в котором ходил кот. Точь-в-точь как амулет Питерсона… Это сходство показалось мне очень загадочным. Странное любопытство овладело мной.
Потянувшись к украшению, пальцы ловко справились с застежкой. Тихо, чтобы не потревожить спящего кота, я погладила его по мордочке и, нетерпеливо взяв в руки дорогой ошейник, принялась разглядывать утонченные детали ювелирного изделия, невольно сравнивая с тем самым огромным ожерельем Николаса. Удивительно, но даже узор на самом амулете совпадал с этим. Я не знала, что именно он означает, но от такого сходства мне явно стало не по себе.
Может, это кот Питерсона, а ожерелье – их фамильная реликвия? Но почему тогда Николас мне ничего такого не рассказывал? А что я тогда вообще о нем знаю? Самую малость. И это незнание меня пугало. Я не знала как самого Николаса, так и черного кота. Пересекались ли эти двое раньше? Я бы показала амулет Питерсону, вот только днем кота ищи-свищи. Он словно знал, что я ухожу в школу, и для него же будет лучше, если в этом доме о его присутствии больше никто не узнает. Завтра так и сделаю. Заберу в школу ошейник и задам Николасу вопросы, которые терзают меня по ночам. Думаю, в этом нет ничего криминального. Скажу, что у меня есть кот, и спрошу его о непонятном таинственном сходстве. Может, сам Питерсон будет удивлен не меньше, чем я.
Но под утро меня ждал сюрприз.
Я жмурилась от жгучего яркого солнечного света. Всю ночь мне снились сладкие сны. Открыв глаза, я так и застыла от неожиданности. Неизвестный мне трепет пробежал по всему телу. Мой сон продолжался наяву: вот он, мой любимый. Здесь. Рядом.
Николас спал как младенец. Сквозь сон, сладко потянувшись и причмокивая, он уткнулся носом в мое плечо. Его рука нежно заключила меня в теплые объятия. Уголки губ непроизвольно подскочили вверх. Я уже привыкла ощущать слабость, находясь с ним так близко, ведь не было ничего более приятного.
Вздохнув с восхищением, я до боли закусила нижнюю губу, с большим трудом заставляя себя не поддаться порыву чувств и с головой не окунуться в его ласки…
Стоп! Николас?..
Поймав себя на этой мысли, я испуганно подскочила на кровати. Закрыв ладонями рот, я из последних сил сдержала крик. Видимо, я все еще сплю.
– Черт возьми, Лорен!..
Кажется, я разбудила спящего Питерсона.
Все смешалось в моей голове, и я непонимающе уставилась на него. Но, кажется, тот был удивлен не меньше.