Темный мастер
Шрифт:
Выйдя из комнаты, Ламберт убедился в том, что подозревал с самого начала. Он оказался в одном из фургончиков бродячего цирка. Сейчас десяток подобных фургончиков стоял полукругом и перед ними устанавливали деревянный помост. Между двух столбов натягивали канат, вешали фонари. Из одного фургончика доносился собачий лай и свиное рохканье.
— Уже готов? — толстяк возник из ниоткуда, на ходу жонглируя десятком яиц, абсолютно на них не глядя. — Молодец, скоро начнем.
Шут кивнул и огляделся. Цирк остановился в деревне. Очень странной деревне. Со всех сторон поселок окружала красная пустыня, в которой виднелись обломки скал. Ветер, не переставая, нес красный песок,
Парню на миг показалось, что в песчаном смерче мечутся какие-то призрачные силуэты, но он сморгнул, и видение пропало, растворилось за стеной из песка.
— Ламберт! Начинаем!
Шут отошел от незримой границы земли и песка и вернулся к помосту. Перед ним уже собралось десятка четыре человек, которые с интересом наблюдали за суетящимися за сценой артистами. Ламберт пригляделся повнимательнее и обомлел. Жители деревни не были живыми. Хотя нет. Они были самыми что ни на есть живыми. Живыми куклами. Вместо тел — бревна и набитые соломой мешки, вместо рук и ног — грабли и вилы, вместо голов сушеные тыквы с вырезанными глазами или мешки с соломой с пришитыми к ним пуговицами вместо глаз и нарисованными краской ртами.
Но остальных циркачей это нисколько не смущало. Толстяк вышел на помост, поприветствовал собравшихся и пообещал им незабываемый поток веселья и хорошего настроения.
И представление началось! Маленькая девочка лет семи ходила по натянутому канату и играла на скрипке, девушка постарше жонглировала горящими факелами, проводила огнем по голой коже, не обжигаясь, глотала шпаги. Высокий нескладный парень демонстрировал чудеса гибкости, изгибался, выкручивал суставы, складывался в небольшой черный ящик, фокусник доставал из воздуха букеты цветов и заставлял исчезать накрытую тканью розу. Зрители аплодировали, и хотя их конечности не были для этого предназначены, Ламберт отчетливо слышал громкие хлопки и ободряющие крики. Свинья вставал на задние лапы и катала на себе дрессировщика, собака прогавкивала количество выложенных перед ней костей.
Наконец пришла очередь шута. Ламберт неторопливо ступил на борт и замер, абсолютно не зная, чем развлечь собравшихся перед ним кукол.
— Ползет-ползет, камни ест, — негромко проговорил он. — Знаете что это?
Публика ответила ему гробовой тишиной.
— Камнеежка, — еще тише пробормотал Ламберт. — Ползет-ползет, деревья ест. Что это? Камнеежка. Она и деревья ест тоже…
Толпа колыхнулась и молча двинулась к помосту, с явно недобрыми намерениями. Шут сделал шаг назад, но спиной почувствовал опасность и резко обернулся. Артисты смотрели на него глазами-пуговицами и тянули к нему свои руки-грабли.
— Жнец! — выкрикнул кто-то из уродов, и остальная толпа тут же подхватила. — Жнец! Жнец! Жнец! Жнец!
Шут схватился за шпагу. Уколол ближайшего монстра в голову, ударил второго по рукам. На третьем ударе шпага застряла в теле-бревне одного из селян. Ламберт сглотнул. Бежать было некуда, его брали в кольцо, не оставляя места для маневра.
Кукла со шпагой в теле издала звук, похожий на смех.
— Твое оружие не сможет навредить нам, Жнец. Ведь мы и так не живые.
— Почему вы так меня называете? — выкрикнул Ламберт. — И кто вы такие, в конце концов?
— Мы — Одушевленные. Существа без живого тела, но с душой. Существуют еще Куклы. У них нет ни души, ни живого тела. Но они живут в другом мире. И есть Души.
И толпа, как завороженная подхватила:
— Уничтожить! Уничтожить! Уничтожить!!!
Ламберт начал готовиться к смерти. Драться голыми руками против нечувствительных к боли Одушевленных было бессмысленно. И внезапно ему захотелось в последний раз взять гитару в руки. Коснуться ее изгибов, пробежать пальцами по струнам. В странствиях, да и в то время, когда он безвылазно сидел в замке леди Милады, но не находил отклика в глазах изменившейся баронессы, гитара всегда была его лучшей и единственной подругой. Самой преданной, самой верной.
Он потянулся за спину, но внезапно рука вместо привычного грифа наткнулась на гладкую тонкую стальную рукоять. Он потянул за нее и достал из-за спины косу. Черное стальное косовище и хищно загнутое дымчатое лезвие вряд ли подошли бы для сельских работ, но как оружие…
Не долго думая, Ламберт взмахнул косой над головой, описал широкий полукруг и наискось рубанул ближайшего Одушевленного. И едва не вывихнул плечо. Дымчатый клинок беспрепятственно прошел сквозь тело монстра, не нанеся тому ни малейшего физического урона. Шут уже решил, что его удар прошел впустую, но в последний момент увидел, как из тела Одушевленного, дымчатое лезвие косы вырывает серебристый силуэт души. Оставшееся без души тело рухнуло на землю и больше не шевелилось, а душа завизжала, закричала и растаяла, не оставив за собой и следа.
Шут обвел хищным взглядом замерших в нерешительности врагов. А затем запрокинул голову и расхохотался страшным, леденящим кровь смехом. Он смеялся, глядя в красное небо, и маска на его лице смеялась вместе с ним. Ламберт знал, что снять ее он уже не сможет, но сила, которую он сейчас ощущал внутри себя, стоила такой жертвы.
Через десять минут все было кончено. Одушевленные были лишены своих душ, которые поддерживали их существование и теперь грудами бесполезного мусора валялись на земле.
Еще раз оглядев поле боя, Жнец криво усмехнулся самым краешком рта, закинул косу за спину и быстро направился в сторону пустыни, где в песчаном мареве танцевали свободные души…
Коридор на шестом, последнем, этаже завел меня в тупик. Это был единственный коридор на этом этаже. Он начинался сразу от лестницы, петлял, изгибался, но нигде не раздваивался и в нем не было ни одной двери.
Стена, в которую я уткнулся, была закрыта гобеленом, на котором изображались три человека в черных одеждах. Перед ними простиралось поле, усеянное белыми костями. Нетрудно было догадаться, что здесь были изображены хозяева башни. Я без труда узнал Невеара и его братьев. Некроманты стояли полукругом, воздев руки к небесам, и из их пальцев били зеленые молнии.
По всем законам тайных ходов, дверь должна была находится за гобеленом, но, когда откинул его в сторону, увидел лишь голую стену. Еще несколько минут я потратил, чтобы изучить стену вдоль и поперек, но камни не сдвигались внутрь или в сторону, в щелях не было потайных кнопок, даже гвозди, которыми был прибит гобелен, оказались просто гвоздями.
Устав от бесполезного ползания по стене на подобии таракана, я сел на пол и прислонился к ней спиной. Прикрыв глаза, я откинул голову назад, размышляя, где мне теперь искать проход на шестой этаж, а когда открыл их, понял, что выход из тупика найден. Как в прямом, так и в переносном смысле. В потолке виднелась деревянная крышка люка.