Тёмный Король

Кроуфорд К. Н.

Лир наклонился над столом.

— Ты действительно не помнишь?

— Это было очень давно, — сказала я.

— Позвольте мне ввести невежу в курс дела, — Гвидион поднял палец. — Во-первых, только рыцари имеют право проводить казни. А не такие линчеватели, как ты. Мы определяем, кто представляет угрозу, а кто нет, используя наши навыки и превосходящие знания. Во-вторых, души тех, кого мы убиваем, посвящены морскому богу, чтобы служить более великой цели.

— В-третьих, — тени, казалось, запятнали воздух вокруг Лира. Его настроение внезапно изменилось,

от удивления к ярости. — Никто не имеет права убивать гостей или приглашённых преломлять хлеб.

Это казалось странно конкретным и намекающим, но ладно.

— Значит, здесь я в безопасности.

— В-четвертых, — спина Мидира выглядела несгибаемой, как прут. — Никакого железного оружия, потому что оно оскверняет тело и душу. Оно не даёт духу спокойно уйти в загробную жизнь. Принцесса.

— Прежде чем вернуться к жизни, — сказал Лир, — я провёл несколько часов в морском аду, которые показались мне годами, потому что мои лёгкие, бл*дь, взрывались. Так что спасибо тебе за это.

— И вот просто для ясности, — Гвидион поднял свой бокал. — Призрак Ирдиона теперь навсегда останется на Земле, наблюдая за тобой, когда ты принимаешь душ и всё такое. Надеюсь, ты довольна своим выбором.

Ааааа… так вот почему они все расстроились из-за железа. И дело не только в том, что оно убивало фейри, это я знала. Дело в том, что оно посылало их в ад.

Глава 14

— Я имею в виду… — я откинулась на спинку стула. — Вам станет легче, если я скажу, что не знала о том, что происходит в загробной жизни? Нельзя сказать, что многие люди испытывали смерть, если они не полубоги, конечно.

— В любом случае, — сказал Лир, — я помог душе Ирдиона двинуться дальше, но без меня он бы вечно мучился.

Я осушила свой бокал. Это было всё равно что пить жидкий солнечный свет.

— В таком случае я больше не буду стрелять в тебя железом, если только это действительно не понадобится, — я оглядела комнату, отчаянно желая сменить тему разговора. Где, чёрт возьми, еда? — Так где остальные рыцари? — спросила я. — И Мелисанда?

— Остальные рыцари едят после Совета Трёх, — сказал Лир.

— Значит, мужчины едят первыми, — сказала я.

Гвидион скрестил ноги.

— У нас здесь есть женщины-рыцари. Они просто не сенешали, как мы.

Мидир пренебрежительно махнул рукой.

— Иногда их вклад стоит того. Но боги назначили мужчинам и женщинам разные роли. Это всем известно.

Лир закатил глаза.

— Боги не делали ничего подобного. Мидир, тебе действительно следует вырваться из двенадцатого века.

— Ну и пофиг, — запах восхитительных морепродуктов защекотал мне ноздри, и у меня потекли слюнки. Это оказалось достаточно заманчивым, чтобы я смогла на несколько минут позабыть о своей компании.

Я посмотрела на человеческую женщину, которая несла поднос с едой к нашему столу. Её розовое лицо было влажным от пота. Она выглядела так, словно трудилась над едой. Кроме того,

она выглядела, вероятно, самым лучшим человеком в комнате.

Когда-то я была великой принцессой и обладала огромной властью. А теперь я жила среди людей, с дешёвым печеньем и банками консервированной кукурузы. Может, еда была ужасной, но это не самое худшее, потому что я действительно любила людей.

Служанка приподняла крышку-купол, открывая взору лосося, сделавшегося золотистым от шафрана. Рядом с рыбой лежали жареные в масле сморчки и салат из полевых цветов: маргариток, красных бутонов, фиалок и клевера.

Это была та самая фейрийская стряпня, которую я когда-то ела каждый день. А сейчас в мире не существовало ничего, кроме этой еды.

«Ооо, да». Я схватила со стола нож и вилку, набрав на неё идеальную порцию грибов и лосося вместе. Когда рыба, казалось, растаяла у меня во рту, я поняла: а) что я громко стону, и б) что Гвидион всё ещё говорит со мной. Я проглотила свою еду.

— Прости, что?

— Я сказал, что меня завораживают люди. Я имею в виду, конечно, они хуже, но… очаровательны, — его глаза сверкнули, и он принялся за еду. — И ты жила среди них. Ты смотрела телешоу? Ты когда-нибудь носила шлёпанцы? Ты ела фасоль, завёрнутую в хлеб, который имеет толщину человеческой кожи?

Я уставилась на него.

— Буррито?

— Точно, — он ухмыльнулся. — Прекрасно. А масло, которое не настоящее масло, а сделано из безвкусного жира и окрашено в жёлтый цвет?

Мидир скривил губы, глядя на Гвидиона.

— Почему ты так дружелюбно относишься к этой грязи?

Гвидион пожал плечами.

— Мне уже надоело оскорблять её, и мне всё равно, что она сделала. Ну ладно, она похерила Ис и убила Ирдиона. Давайте двигаться дальше. Кто-то должен был убить этого траханого голубя в какой-то момент.

Я проглотила ещё один кусочек пищи — сморчки, идеально подрумяненные в масле.

— Никто не говорит «траханый голубь».

Гвидион ткнул вилкой в воздух.

— И как сказал Лир, фейри очень добры к своим гостям. Или, по крайней мере, мы не убиваем их за обедом, — он предостерегающе поднял бровь.

Вот оно снова. Слова про «убийство за обедом» были произнесены со странным намёком, как будто я провела целое столетие, убивая своих гостей за пиццей.

Я имела несчастье поймать взгляд Мидира. Он по-прежнему выглядел разъярённым и не притрагивался к еде.

— Может, тебе и всё равно, Гвидион, но родители Ирдиона плачут от горя, потеряв сына. Его мать вырвала себе все волосы. А скальп у неё странно бугристый, как коленная чашечка. Она выглядит нелепо.

Я сделала глубокий вдох.

— Послушайте, мне жаль, что я убила вашего друга. Я думала, он пришёл убить меня. Это потому, что он действительно держал плакат с угрозой убить меня.