Тёмный Клан. Предатель
Шрифт:
Он отправился в покои Ведающей сразу же, как вернулся, но Адда была в Святилище, где никто не смел ее беспокоить. Тогда Райан ушел к Иде, а сейчас решил попытаться снова.
На этот раз Стражи с поклоном пропустили его в галерею. Адда сидела у фонтана, и Райан замер на полушаге, на ней было голубое платье из его сна.
Глава 19.
Над Асиритом властвовала ночь. Она накрыла своим темным покрывалом город, и он в ответ зажег теплые пятна уличных фонарей и расцвел огнями ярко освященных окон. Над столицей куполом раскинулось безоблачное звездное небо, и город казался его земным отражением, бездной мрака,
Понтифик глубоко вдохнул ночной воздух и закрыл глаза. Удивительно, как прекрасен этот мир, и чем старше становишься, тем больше ценишь возможность наслаждаться жизнью, каждым ее мигом и каждой новой весной, тем большее готов принести в жертву ради этой возможности.
Носилки, плавно покачиваясь, неторопливо двигались по ночным улицам, и у него было достаточно времени полюбоваться их чарующей красотой и еще раз обдумать предстоящий непростой разговор.
Обычного в таких случаях экскорта не было. Не было и эмблемы Светлого Жреца, ни на пологе носилок, ни на плащах идущей по бокам четверки Карающих. Визит Понтифика в столицу был тайным и знать о нем не должна была ни одна непосвященная душа. Именно потому маленькая процессия вышла из усадьбы на окраине города далеко за полночь и двигалась к центру узенькими улочками, избегая широких проспектов. Ведь на них были неизбежны встречи с ночными патрулями, охранявшими сон горожан и бывавшими от безделья не в меру любопытными.
Конечной целью ночного похода была центральная площадь, где в окружении цветущих садов возвышался императорский дворец. Построенный из белого песчаника замок, со множеством воздушных башенок, винтовых лестниц и украшенных колоннадами галерей, в ночном сумраке казался принявшей затейливые формы туманной дымкой, призрачной и невесомой.
Главные ворота были давно закрыты, но маленькая процессия, не дойдя до них, остановилась у высокой каменной ограды, в толще которой пряталась неприметная деревянная калитка. Повинуясь знаку Понтифика, один из Карающих постучал. В двери открылось маленькое окошечко и через железную решетку сверкнул наконечник арбалетного болта, нацеленного в ночных посетителей:
– Кто идет?
– Порфира и меч.
Звякнул железом засов и калитка бесшумно отворилась и так же бесшумно закрылась за вошедшими. Один из стражников, низко поклонившись, пошел перед носилками, освещая факелом дорогу. Это было отнюдь не лишним, аллеи замкового парка, укрытые густым пологом листвы, тонули во мраке.
Носилки остановились у винтовой лестницы, ведущей на одну из внутренних галерей. Полог откинулся и Понтифик, тяжело опираясь на поданную Карающим руку, вышел на вымощенный серым камнем внутренний двор. Здесь тоже было темно. По всей видимости, этим входом пользовались нечасто, или пользовались те, для кого освещение было досадной помехой. Сделав сопровождающим знак оставаться внизу, Понтифик начал неторопливо подниматься по лестнице. Преодолев несколько ступеней, он замер, прикрыв глаза. Первый уровень защиты предупреждающе вспыхнул при его приближении и мгновенно потускнел, едва коснувшись его ауры. Вздохнув, старец продолжил путь. Лестницы пару последних десятилетий давались ему нелегко. Однако, этот подъем и галерея были кратчайшим и мало кому известным путем в рабочий кабинет императора.
Его ждали. Дверь была не заперта, а стоящая на ней защита еще издали идентифицировала гостя. После полутьмы коридора ярко освещенная комната слепила
– Приветствую тебя, Понтифик! Да пребудет с тобой Свет Ильтаира Светозарного и благоволение его!
Из-за заваленного бумагами стола, с улыбкой поднялся немолодой, но статный и все еще красивый мужчина с небольшой черной бородкой и аккуратно подстриженными по моде усиками. Он слегка склонил голову и сделал приглашающий жест рукой:
– Добро пожаловать в мою скромную ночную обитель! Безмерно рад, хоть и немного удивлен обстоятельствами твоего визита, – слегка улыбаясь произнес он.
Внешность хозяина кабинета была обманчивой. В горделивой посадке головы и выражении скучающего высокомерия на властном лице, читалась привычка повелевать. При этом движения его были плавными и мягкими, как у профессионального бойца, а руки, загорелые и мозолистые, казалось, чаще держали меч, чем перо. Его мужественное, слегка тронутое морщинами лицо притягивало взгляд, обаятельная улыбка располагала к себе, но серо-голубые глаза, глубокие и непроницаемые, были холодны, как сталь, одарял ли он за преданность, или выносил смертный приговор. Его глаза почти никогда не смеялись и жили отдельной, собственной жизнью. Вот и сейчас, император приветливо улыбался гостю, но взгляд его при этом был острым и колким как лезвие кинжала.
– Благодарю, Владыка! Да будет несокрушим твой трон, Страж равновесия мира! Да хранит тебя Сила двух начал! – в тон ему, торжественно произнес церемониальное приветствие Понтифик и устало опустился в стоящее напротив стола широкое кресло. Едва уловимое движение руки императора, и молчаливый слуга поставил перед гостем поднос с фруктами и наполнил бокалы рубиновым вином.
– Твое здоровье, Светлейший! – поднял тост хозяин кабинета.
– И твое! Как идут дела в столице нашей благословенной империи? – слегка пригубив бокал, поинтересовался гость.
– Ты не хуже меня знаешь ответ на этот вопрос. Пожалуй, я не удивлюсь, если вскоре обнаружу твоих шпионов даже в собственной спальне, – усмехнулся император.
– Только если шпионок, – вернул ему усмешку Понтифик. – Но тебе ведь известно, что я забочусь лишь о твоем благе. Кроме того, ты явно преувеличиваешь масштаб моей агентурной сети.
– Не скромничай! После того как кормилица моего сына оказалась агентом Конклава, меня стало трудно удивить широтой распространения твоих интересов. Что же касается моего блага, я полагаю, что вероятнее ты печешься о благе империи и своем собственном.
– Сейчас, благо империи – это ты, – в мягком голосе Понтифика, внезапно прорезалась сталь. – И мой долг, сохранить это благо любой ценой.
– Я полагаю, здесь самое время перейти к цели твоего сегодняшнего визита, – нейтральным тоном произнес император.
– Тебе угрожает опасность.
– Не могу сказать, что ты сообщил мне новость. Жизнь вообще опасная штука, от нее умирают, – мрачно пошутил император, но глаза его заинтересовано блеснули. – А не будешь ли ты так любезен сообщить мне, какая именно? Или дело опять ограничится мрачно-туманными намеками на неисповедимость судеб этого мира?
– В твоем возрасте пора научится понимать намеки с полуслова. Но, в связи с недостатком времени, придется облегчить тебе задачу. Надеюсь, твои осведомители не обходят вниманием Адду Таннер?
– Ты собираешься сообщить мне нечто сенсационное о Верховной жрице Аусеклиса?
– Она опасна, Адриан!
– Свет и Тьма всегда были опасны друг для друга.
– Оставь словоблудие, она опасна лично для тебя! Ее уровень растет, недавно она создала принципиально новое плетение, благодаря которому едва не уничтожила всю мою агентурную сеть. Контролировать ее становится все сложнее. Чертог набирает Силу. Темное начало крепнет и, если так пойдет дальше, вскоре тебе бросят вызов.