Темный карнавал
Шрифт:
– Ой, умора! – Раздался новый взрыв хохота.
– Ну-ка, дорогой мой, – Мисси повернулась к старику-мужу, – теперь ты что-нибудь расскажи. Но прежде, – со значением добавила она, – спустись в погреб, милый, принеси бренди.
Гаури – сама любезность – вскочил с кресла.
– Позвольте, я схожу!
– Ах, что вы, мистер Гаури, ни в коем случае! – Мисси отчаянно замахала руками.
Но Гаури уже выскочил из комнаты.
– О боже, боже, – ужаснулась Мисси.
В тот же миг из погреба донесся отчаянный
Мисси засеменила на помощь, но через мгновение вернулась, сдавив рукой горло.
– Бетси, крепитесь, – простонала она. – Надо спуститься и посмотреть. Кажется, мистер Гаури упал с лестницы.
На следующее утро Джошуа Эндерби, шаркая, переступил через порог; он прижимал к груди обтянутый бархатом футляр размером примерно метр на полтора, с закрепленными в гнездах пистолетами.
– Вот и я! – прокричал он.
Ему навстречу, позвякивая браслетом, вышла Мисси: в одной руке она держала ром с содовой, а другой опиралась на тросточку.
– Это еще что? – недовольно спросила она.
– Сначала ответь, как здоровье старика Гаури?
– Порвал связки. Жаль, что не голосовые.
– Надо же, как некстати подломилась эта верхняя ступенька. – Он повесил футляр на свободный крючок. – К счастью, слазать в погреб вызвался Гаури, а не я.
– Скорее к несчастью. – Мисси залпом осушила бокал. – Теперь объясни, что это значит.
– Я ведь коллекционирую старинное оружие. – Он указал на пистолеты в кожаных гнездах.
– Ну и что?..
– Оно требует ухода. Пиф-паф! – ухмыльнулся он. – Коллекционер застрелил жену во время чистки дуэльного пистолета. «Я не знал, что он заряжен», – повторяет безутешный вдовец.
– Один-ноль в твою пользу, – сказала Мисси.
Через час он принялся чистить коллекционный револьвер и едва не вышиб себе мозги.
Жена прибежала, стуча тросточкой, и застыла в дверях.
– Подумать только. Ничто тебя не берет.
– Заряжен, мать честная! – Трясущейся рукой он поднял револьвер. – Он же не был заряжен! Неужели…
– Неужели что?
Он выхватил три других экспоната.
– Все до единого заряжены! Это ты!
– Конечно я, – не стала отпираться Мисси. – Пока ты обедал. Наверно, чаю хочешь. Пошли.
В стене зияло пулевое отверстие.
– Какой, к дьяволу, чай? – взвился он. – Неси джин.
Настал ее черед делать покупки.
– В доме завелись муравьи. – Что-то со стуком перекатывалось у нее в сумке. По всем комнатам без промедления были расставлены ловушки для муравьев; на подоконники, чехлы с клюшками для гольфа и оружейные футляры лег слой белого порошка. Из пакетов были извлечены различные сорта крысиного яда, приманки для мышей и средства от домашних насекомых. – Теперь ползучим тварям спасенья нет, – заявила она, щедрой рукой рассыпая отраву на полках
– Роешь мне яму, – заметил Джошуа, – и сама же в нее попадешь.
– Не дождешься. И вообще, жертве должно быть все равно, как отдать концы.
– Но такой садизм – это уж слишком. Мне вовсе не светит лежать в гробу с перекошенной физиономией.
– Пустое. Чтобы тебя навеки перекосило, милый мой, достаточно подмешать тебе в какао одну-единственную щепотку стрихнина!
– Имей в виду, – выпалил он в ответ, – у меня есть рецепт гремучей смеси, от которой тебя и вовсе разнесет в клочья!
Она присмирела.
– Помилуй, Джош, не стану же я подсыпать тебе стрихнин!
Он поклонился:
– Тогда и я не стану подсыпать тебе гремучую смесь.
– Договорились, – сказала она.
Смертельные игры не прекращались. Он купил самые большие крысоловки, чтобы расставить в закутках коридора.
– Привыкла расхаживать босиком – вот и получай: увечье невелико, а заражение крови обеспечено!
Тогда она усеяла все диваны булавками для чехлов. Стоило ему провести рукой по обивке, как из пальцев начинала сочиться кровь.
– О черт! – Он зализывал ранки. – Это что, отравленные стрелы из джунглей Амазонки?
– Нет, что ты: самые обычные ржавые иглы от противостолбнячных инъекций.
– Ну и ну, – только и сказал он.
Несмотря на быстро подступающую немощь, Джошуа Эндерби оставался заядлым автомобилистом. Его частенько видели за рулем, когда он со старческим азартом гонял вверх-вниз по холмам Беверли, раскрыв от напряжения рот и моргая выцветшими глазами.
Как-то вечером он позвонил из Малибу.
– Мисси? Представляешь, я чуть не рухнул в пропасть. Правое переднее колесо отлетело на ровном месте!
– Я рассчитывала, что это произойдет на повороте!
– Ну, извини.
– В «Экшен-Ньюс» показывали, как это делается: ослабляешь болты – и дело с концом.
– Ладно, я – старый осел, – сказал он. – А у тебя-то что новенького?
– На лестнице оторвалась ковровая дорожка. Горничная чуть копчик не сломала.
– Бедняжка Лайла!
– Я ведь теперь ее всюду посылаю вперед. Скатилась кубарем, все ступеньки пересчитала. Ее счастье, что накопила жирку.
– Неровен час, она по нашей милости отправится на тот свет.
– Ты шутишь? Лайла мне – как родная!
– В таком случае дай ей расчет, а сама подыскивай новую горничную. Окажись она между двух огней, ее, по крайней мере, будет не так жалко. Страшно подумать, что на Лайлу может упасть абажур или, к примеру…
– Абажур, говоришь? – вскричала Мисси. – А ведь ты возился с хрустальной люстрой из дворца Фонтенбло, что досталась мне от бабушки! Вот что я вам скажу, господин хороший: руки прочь от этой люстры!