Темный карнавал
Шрифт:
Тук-тук! – это отец бил его по лбу костяшками пальцев, чтобы изгнать призрака. Тук-тук!
Эмиль Креймер широко раскрыл глаза и не смог вспомнить, когда успел зажмуриться. Он поднялся на крыльцо. Тронул дверную ручку.
О господи! – мелькнуло в голове.
Потому что дверь, стоявшая незапертой, стала медленно открываться.
Темное чрево пустого дома замерло в ожидании.
Он толкнул дверь. Едва слышно скрипнув петлями, створка легко распахнулась внутрь.
Все тот же мрак, что всегда висел в доме траурным пологом, окутывал узкую, как гроб, прихожую. Там витали дожди прошлых лет и мерцали проблески, что когда-то заглянули сюда на минутку и остались навсегда…
Он ступил через порог.
В тот же миг на улице
– Есть кто дома?.. – негромко спросил он.
Сверху потянуло промозглым сквозняком. Запахи земляного погреба и пыльного чердака коснулись шек.
– Я иду искать, – прошептал он. – Кто не спрятался – я не виноват.
У него за спиной медленно и почти беззвучно закрылась наглухо входная дверь.
Он так и обмер.
Потом заставил себя сделать еще один шаг. И еще.
Силы небесные! Он явственно ощутил, что делается… меньше ростом. Тает дюйм за дюймом, сжимается, лицо преображается в маленький овал, а костюм и туфли становятся велики…
Зачем я здесь? – подумалось ему. – Что ищу? Ответы. Да. Это так. Ответы. Носок правой ноги коснулся… Нижней ступеньки. Он ахнул. Непроизвольно отдернул ногу. Потом заставил себя вновь коснуться ступеньки, только очень медленно. Спокойно. Главное – не смотреть вверх. Идиот! – обругал он себя. – Вот зачем ты здесь. Чтобы подняться по этим ступенькам. На самый верх. Вот что тебе здесь нужно! Давай… Он не спеша поднял голову. И увидел прямо над собой, футах в шести, мертвенно-белую глазницу, а в ней – темную лампочку. Далекую, как луна. У него дрогнули пальцы. Где-то за стеной ворочалась во сне мать, брат разметался на застиранной сбившейся простыне, а отец перестал храпеть и начал прислушиваться. Быстрее! Покуда он не проснулся! Одним прыжком! С душераздирающим криком он прыгнул вперед. Ноги опустились на третью ступеньку. Рука ухватила шнурок выключателя. Дерг! Еще раз! Не сработало! О боже. Света нет. Все впустую. Как эти потерянные годы. Шнурок змеей выскользнул из пальцев. Рука упала. Ночь. Тьма. Снаружи холодный дождь стучался в закрытую дверь подземелья. Он открыл и зажмурил глаза, открыл, зажмурил, как будто– Нечисть?.. – шепотом окликнул он. – Ты там?
Под тяжестью его тела дом слегка изменил положение, точно исполинские весы.
Высоко во мраке выбросили черный флаг, знамя тьмы то разворачивало, то сматывало свое шуршащее полотнище, как погребальный покров.
Главное – помни, что снаружи сейчас весна, наказал он себе.
Дождевые струи исподволь стучали в дверь у него за спиной.
– Вперед, – шепотом скомандовал он.
И, пошатываясь между холодными, запотевшими стенами, двинулся по ступеням на самый верх.
– Я уже на четвертой ступеньке, – шептал он.
– Теперь на пятой…
– На шестой! Слышишь, ты, Нечисть?
Молчание. Темнота.
Боже правый, подумал он, надо бежать во весь дух, выскочить под дождь, там светло!..
Нет!
– Седьмая! Восьмая.
Сердце билось под мышками и в паху.
– Десятая…
У него дрогнул голос. Набрав полную грудь воздуха, он…
Захохотал! Вот так-то! Захохотал!
Как будто разбил стекло. Страх рассыпался вдребезги, разлетелся в разные стороны.
– Одиннадцать! – кричал он. – Двенадцать! – И еще громче. – Тринадцать! – С гиканьем. – Четырнадцать!
Как же он не додумался до этого прежде, когда ему было шесть лет? Просто добежать до самого верха и своим хохотом извести Нечисть раз и навсегда!
Последний, заветный прыжок.
– Шестнадцать!
Вот и площадка. Его душил смех. Он ткнул кулаком прямо перед собой, в густую холодную тьму.
Смех оборвался, в горле застрял вопль.
Он вдохнул зимнюю ночь.
«Почему? – эхом донеслось из другого времени. – За что? В чем я виноват?»
Сердце остановилось, потом застучало с новой силой.
В паху пробежала судорога. Обжигающий залп горячей жидкости – и по ногам заструился постыдный ручей.
– Нет! – закричал он.
Потому что коснулся пальцами чего-то такого… На чердаке поджидала Нечисть. Она волновалась, что он где-то пропадал. Она так долго ждала… Чтобы он вернулся домой.Рэй Брэдбери
Пять баллов по шкале Захарова-Рихтера
В предрассветных сумерках здание выглядело совершенно заурядным, примерно как фермерский дом, где прошла его юность. Оно маячило в полумраке, среди пырея и кактусов, на пыльной земле, пересеченной заросшими тропами.
Чарли Кроу оставил «роллс-ройс» у обочины, не заглушив двигатель, а сам зашагал, ни на минуту не умолкая, по едва различимой дорожке; поспевавший за ним Хэнк Гибсон оглянулся на мягко урчащий автомобиль.
– Может, надо бы?…
– Нет-нет, – перебил Чарли Кроу. – Кому придет в голову угонять «роллс-ройс»? На нем дальше первого светофора не уедешь. А там, глядишь, отнимут! Не отставай!
– К чему такая спешка? У нас в распоряжении все утро!
– Напрасно ты так думаешь, приятель. У нас в распоряжении… – Чарли Кроу посмотрел на часы. – Двадцать минут, если не пятнадцать, на все про все: на грядущую катастрофу, на откровения, так что мешкать не стоит.
– Не тарахти как пулемет и не беги, ты меня до инфаркта доведешь.
– Ничего с тобой не случится. Положи-ка вот это в карман.
Хэнк Гибсон посмотрел на документ цвета денежных знаков.
– Страховка?