Темный карнавал
Шрифт:
Машина взревела, рванула с места, стремительно набирая обороты, и, громыхая, не разбирая дороги помчалась вперед, унося прочь тетушку, разъяренно вцепившуюся в горячее рулевое колесо, пока маленькая фигурка потного болтуна не испарилась в знойном воздухе высохших болот. Наконец Дуг смог перевести дух:
– Нева, я никогда не слышал, чтобы ты так разговаривала.
– И никогда не услышишь, Дуг.
– То, что ты сказала, это правда?
– Ни единого слова.
– То есть ты наврала? Наврала?
– Я наврала. – Нева
– Не знаю.
– Дуг, а вот я знаю, что иногда нужна ложь, чтобы уничтожить другую ложь. По крайней мере, в данном случае. Но это не должно войти в привычку.
– Нет, мэм, – Мальчик рассмеялся. – Скажи еще про мандрагору. И про волчий корень у меня в кармане. И еще про пистолет с серебряными пулями, ну скажи.
Она повторила. И они оба дружно рассмеялись.
С гиканьем и криками они ехали вдаль на своей громыхающей развалюхе, переваливаясь через ухабы и ямы, она говорила, он слушал, и их смеющиеся глаза превращались в крохотные щелочки, они хохотали, ржали до упаду, покатывались со смеху.
Они смеялись и смеялись, пока не добрались наконец до воды, натянули купальники и, широко улыбаясь, вошли в озеро.
Солнце было по-прежнему в зените и палило вовсю, поэтому они еще минут пять счастливо плескались по-собачьи, прежде чем по-настоящему окунуться в мятно-прохладные волны.
Лишь в сумерки, когда солнце внезапно скрылось и от деревьев залегли огромные тени, они вспомнили, что пора возвращаться в город, причем той самой пустынной дорогой, через все эти темные места и мимо того самого высохшего болота.
Они стояли у машины и смотрели на уходящую вдаль дорогу. Дуг напряженно сглотнул:
– С нами ведь ничего не случится по дороге домой?
– Ничего.
– Залезай!
Они забрались на свои сиденья, Нева пнула стартер, словно дохлого пса, и они поехали.
Они ехали вдоль сливово-лиловых деревьев, среди бархатисто-багровых холмов.
И ничего не происходило.
Они ехали по грубому щебню безлюдной дороги, наливавшейся спело-фиолетовым цветом, вдыхали тепловато-прохладный воздух, словно запах сирени, и выжидающе переглядывались.
И ничего не происходило. В конце концов Нева начала что-то напевать себе под нос. На дороге никого не было. И вдруг появился человек. Нева рассмеялась. Дуглас прищурился, всматриваясь, и рассмеялся вслед за ней. Это был маленький мальчик, лет, наверное, девяти, в светло-ванильном летнем костюмчике, белых теннисках и белом галстуке, с обветрившимся на солнце лицом и облупившимся носом. Он стоял на обочине и ждал. Мальчик взмахнул рукой. Нева остановила машину.– Вы едете в город? – весело спросил
– Залезай!
Мальчуган запрыгнул в машину, и они отправились: мальчик на заднем сиденье, а впереди Дуг и Нева, которые с усмешкой посматривали на него и наконец совсем успокоились.
Долгое время мальчуган у них за спиной сидел молча, напряженно выпрямившись, весь такой чистенький, опрятненький, свеженький и новенький в своем светлом костюмчике.
И они ехали по пустынной дороге под совсем стемневшими небесами, в которых проглядывали редкие звездочки, и ветер становился все прохладнее.
Наконец мальчик заговорил, он что-то произнес – что именно, Дуг не расслышал, но увидел, как Нева застыла на месте, а лицо ее побелело как снег, из которого был словно выткан костюм мальчугана.
– Что? – спросил Дуг, оборачиваясь.
Мальчик смотрел на него в упор, не мигая, а его губы двигались сами по себе, будто отдельно от его лица.
Мотор поперхнулся и заглох.
Машина замедлила ход и встала намертво.
Дуг видел, как Нева давит на педаль газа и дергает стартер. Но главное, в этой установившейся незыблемой тишине он слышал голос маленького мальчика:
– Кто-нибудь из вас задумывался когда-нибудь… – Мальчик перевел дыхание и закончил: – Существует ли на свете такая штука, как генетическое зло?
Брэдбери Рэй
Выпить сразу – против безумия толп
Рэй БРЭДБЕРИ
ВЫПИТЬ СРАЗУ: ПРОТИВ БЕЗУМИЯ ТОЛП
Это была одна из тех проклятых ночей, немыслимо жарких и душных, когда ты лежишь пластом, полуживой, до двух часов ночи, потом садишься рывком в постели, поливая себя своим прокисшим соком, и, пошатываясь, спускаешься в огромную печь подземки, куда на крыльях пронзительного воя вылетают из тьмы блуждавшие где-то поезда.
– Черт возьми, – прошептал Уилл Морган.
А черт уже взял эту заблудившуюся армию зверочеловеков, кочующих всю ночь напролет из Бронкса на Кони-Айленд, потом обратно: вдруг повезет, вдруг вдохнешь соленого океанского ветра и переполнишься благодарением.
Где-то, о боже, где-то в Манхэттене или дальше веет прохладой. Во что бы то ни стало нужно найти ее, найти до рассвета…
– Проклятье!
Оглушенный, он смотрел, как бешеным прибоем вскипает и проносится мимо улыбающаяся реклама зубной пасты, как эта реклама, созданная им самим, преследует его в эту душную ночь на всем пути через остров Манхэттен.
Застонав, поезд остановился.
На соседней колее стоял другой поезд.
Невероятно! Там, напротив, сидел у открытого окошка старик Нед Эмминджер. Старик? Ведь они одного возраста, обоим по сорок, но однако…