Темный дом

Хорсун Максим

Он толкнул двери, навел пистолет на администратора:

– Я ищу Штыря.

Администратора – седого, похожего на ворона старика – вид оружия не испугал. Чего только ему не довелось повидать, начиная с конца восьмидесятых!

– Они в ресторане, – сказал «ворон» с угодливой улыбкой. – Ожидают-с. Пожалуйте по лестнице на второй этаж и направо.

Садовников схватил стоящий на стойке графин, наполнил пылящийся тут же стакан водой и залпом выпил.

В ресторане царил сумрак, свет горел лишь в дальнем конце зала. Там, сдвинув столики, резалась

в карты братва. Возможно, следовало сразу открыть огонь – в духе разборок девяностых. Но Садовников был все же доведенным до отчаяния интеллигентом, но никак не бандитом, и тем более – не отморозком. Поэтому для начала он решил поговорить. Но пистолет на всякий пожарный держал нацеленным на сидящих.

Тут были и Штырь, и Гаечка. Девушка-сталкер перекрасилась в блондинку, узнать ее с первого взгляда оказалось непросто. Были и Бельмондо с Нюхом, Прыщавый и Тушкан, Череп и Заноза.

– Костыль! – Штырь бросил карты на стол. – Падай к нам! Проверим твой фарт! Ну-ка, назови масть!

Садовников присел за пустой столик, положил пистолет перед собой. Затем крутанул его на полировке, словно собрался поиграть в «бутылочку».

– Гаечка, – произнес он, растягивая гласные. – Гаечка-Гаечка…

– Чего? – Сталкерша фыркнула.

– Я столько хотел тебе сказать… – Он накрыл пистолет ладонью, остановив его вращение. – Только что-то устал. Сильно устал. Мне нужно только одно…

– Мм? – Гаечка вскинула нарисованные брови, а Штырь оскалился, предвкушая потеху.

– …одно-единственное слово, – продолжил Садовников, поднимая пистолет. – И я избавлю тебя от этих злых и опасных людей. Спасу тебя. Заберу в безопасное место. Помогу встать на ноги. Потому что ты погибаешь. Ты стала рабой Зоны. Твои дни сочтены. Но ты почему-то закрываешь на это глаза, я же схожу с ума. Потому что полюбил тебя с первых секунд. С самых первых секунд, когда встретил тебя в «Радианте», такую нескладную, неопределившуюся в жизни…

Штырь хохотнул и захлопал в ладоши. Садовников отстраненно отметил, что перед паханом торчит вбитая в стол его знаменитая заточка. Вроде бы минуту назад ее не было…

Гаечка вскочила.

– Костыль! – выпалила она. – Ты что о себе возомнил, гад?! У тебя белая горячка, да? Ты псих! Что ты несешь?! Ты меня совсем не знаешь!

Бандиты надрывали животы. Кое-кто смеялся до слез, кто-то сдержанно похрюкивал, не имея привычки веселиться напоказ.

– Аж сопля из носа вылетела! – сообщил Бельмондо, подергиваясь от хохота.

– Я просила тебя держаться подальше! – разорялась Гаечка. – Я даже стреляла в тебя! Но ты ничего не понимаешь! Так что теперь – пеняй на себя!

Она вдруг осеклась. Отступила, уперлась спиной в стену. В тот же миг Садовников ощутил позади себя движение и пригнулся. Поэтому удар бейсбольной битой пришелся вскользь по голове. Садовников машинально вдавил пусковой крючок, пистолет тявкнул, Гаечка закричала. Обернувшись, сталкер обнаружил за спиной двух головорезов Штыря – Кабана и Рыжего. Выстрелить еще раз не удалось, здоровяки его с легкостью

скрутили, выдернули из судорожно сжатых пальцев оружие. Прижали лицом к столу.

– Вот и трындец, – подвел итог Штырь. – Ты, сука, моего сталкера завалил. Отелло хренов.

– Гаечка… – просипел Садовников, ерзая физиономией по столешнице. Из этого положения он видел только брызги крови на скатерти перед тем местом, где сидела его бывшая стажерка.

Загремел откинутый стул. Штырь выбрался из-за стола, пошел к сталкеру, перебрасывая заточку из ладони в ладонь.

– Ты че, чудак? Решил, что ты – Бэтмен? Собрался искоренить в Искитиме преступность?

Штырь врезал кулаком по столу в сантиметре от носа Садовникова.

– Сапоги бы мне лизал, тварь, ведь я оставил тебя живым тогда – в Зоне, да еще и протез твой не вышвырнул. Нет, ты, оказывается, затаил обиду! – Штырь еще раз ударил по столу. – На тебя можно было бы забить, ведь ты – юродивый, хромой, калека. Но ты оказался буйным, стал доставлять проблемы. Да, в общем, проблемы-то мелкие: одному дилеру разбил купол да наехал на опущенного. Но ты, мразь, посмел навести ствол на меня, Штыря! – Бандит схватил сталкера за волосы. – Ты решил, будто я – доходяга какой-нибудь? Решил накапать мне на голову? Опустить меня? Я тебя резать по кусочку буду! Медленно и долго! Пока не станешь красным, как свекла!

Садовников пропустил монолог Штыря мимо ушей. Он слышал прерывистое дыхание Гаечки. Она была жива. Пока что – жива…

У входа грохнуло. Посыпались на пол осколки стекла. Штырь перехватил заточку и выпучил глаза.

– На пол! Мордой вниз! – проревел смутно знакомый голос.

– Пацаны, вы че? – Штырь и не думал выполнять требование. – Не гоните так!

Грянула автоматная очередь. Пули просвистели над головами. Брызнуло крошево, выбитое из стен, взвились струи пыли и пороховой гари.

Садовников почувствовал, что хватка бандитов ослабела. Через миг все тяжелыми кулями повалились под столы. Сталкер тоже поспешил сползти на пол, но чья-то твердая лапа схватила его за шкиру и подняла на ноги, словно он ничего не весил. Садовников с удивлением обнаружил рядом с собой Большого: тот одной рукой держал сталкера, а другой – автомат с дымящимся дулом. В дверях замер в напряженной позе Хыча: тот тоже был вооружен «калашниковым» с подствольным гранатометом.

– Ты нужен начальству, – сообщил Большой сталкеру.

Садовников ничего не ответил. Он с трудом воспринимал действительность и едва мог вспомнить, о каком начальстве идет речь.

– Пацаны, ну че за дела?.. – просипел Штырь, подняв осыпанную бетонной крошкой голову.

– Привет от Резо, – сказал Большой. – Просил не держать зла, долго объяснять. Потом сочтемся.

Сталкера повели наружу. Он шел, едва переставляя ноги, и непрерывно бормотал:

– Гаечке… Гаечке помогите… помогите Гаечке…

– Всем поможем, чувак. И тебе, и Гаечке, и Вжику, – отвечал, подталкивая сталкера в спину, Большой: люди Шимченко торопились.